Путь Крови

— Я хочу быть уверен, что ты не предашь, что ты не бросишь господина и не ударишь в спину.

— Знаешь, я всё же постарше тебя и даже пережил падение Дома. Уверяю, клятвы на алтаре не остановят того, кто решит предать.

— Мне всё же не пятнадцать и я давно не наивный мальчик, — отрезал Илиот. — Предать могут все, но у каждого для этого должна быть причина. Ты одинок и на тебя не надавить семьёй. Ты старше меня и повидал в жизни такую жопу, в сравнении с которой наш господин просто целомудренный и чистый цветок.

Кодик покачал головой и хохотнул:

— Как забавно выходит — один верный слуга убеждает другого верного слугу, что нужно быть ещё верней, — заметив, как недобро прищурился Илиот, вскинул руки. — Всё-всё. Я понял тебя — алтарь так алтарь. Утром, как встанет господин, пойду, стану тебе ровней.

Илиот кивнул и бросил флягу Кодику:

— Пей первым.

Кодик откупорил её, вдохнул запах и криво ухмыльнулся:

— В одном ты прав, я повидал всякого в жизни, по-разному представлял, что будет завтра, иногда даже думал, что ничего уже не будет, буду завтра пялиться из канавы в небо мёртвыми глазами, но вот того, что буду хлебать кровь господина — ни разу не представлял.

Кодик сделал полный глоток, обнажил в улыбке окровавленные зубы и протянул флягу обратно.

— Твой глоток, самый верный из слуг.

Илиот закатил глаза и принял флягу.

Так они и хлебали уже начавшую густеть кровь по очереди. Вдвоём в безлюдном переулке, если не считать безмолвной тени, что висела в шаге от них.

***

— С какой ещё девкой?

— С малохольной какой-то, бледная, словно вошь.

Креод дёрнул щекой. Отличный ответ, сразу всё объясняющий. Впрочем, дальше болтливый слуга всё же хоть чуть, но кое-что разъяснил.

— Этот, со шрамом, он купил смешную штуку у Арика, и не телега, и не повозка, коробушка какая-то на колёсах, засунул туда эту девку белобрысую, тряпки ейные и свистнул с солдатами на север.

— Эти? — прищурился Креод.

— Ну да, — кивнул слуга и покрутил рукой, — этот, третий ваш, который чистюля и адепт, затем белобрысый парень, который всё девку лапал, и ещё один покрепче и тоже адепт.

— На граухах?

— Ага. Этому белобрысому чуть руку не откусили, — вспомнил и разулыбался слуга, обнажив редкие и мелкие зубы.