Перевёртыш

Сквозь витражные стекла пробивался свет, но что происходило внутри, разобрать было решительно невозможно. Я бесшумно опустился на перила балкона и боком-боком добрался до распахнутой двери. Осторожно заглянул внутрь и офигел от увиденного.

В центре опочивальни, лицом к небрежно развалившемуся в кресле Нергалу, спиной ко мне, танцевала обнаженная девушка. Да как танцевала! Самозабвенно, извиваясь всем телом и вытянутыми над головой руками. Светлые распущенные волосы струились по спине, бедра покачивались в такт переливам мелодии.

Танцуя, она слегка смещалась по невидимой окружности: стройные ноги делали шажок вправо, вперед, влево, назад. Ее изящная гибкая фигурка, находящаяся в непрерывном движении, напоминала тонкую струйку дыма на ветру. Выглядело это так умопомрачительно, что засмотревшись, я чуть было не свалился с перил и, чтоб удержать равновесие, взмахнул крыльями. Видимо засмотрелся и Нергал, потому что этого взмаха не заметил. Или мне показалось, что не заметил.

Музыка разом стихла.

Я замер пораженный, а сердце в груди, наоборот, прыгнуло как бешеное. Это была Белла собственной персоной. Я, конечно, мечтал увидеть ее голой, но совсем не при таких обстоятельствах. Тут-то я и узнал, что такое ревность. Это незаживающая рана, причиняющая простодушному и честному сердцу нашего героя неведомые доселе муки.

«Старый ты козел Ваше могущество!» – это я ему, конечно, не сказал, это я ему подумал. Но внутри все так и клокотало. Нергал меж тем, подхватил одной рукой Беллу под колени, другой за талию и встал с кресла. Сделал он это так легко, словно девушка была из пуха.

«Нашу муху в уголок поволок!.. Подлец!»

И это была последняя моя мысль. Перед тем как шагнуть к любовному ложу, маг сделал небрежный жест в сторону двери.

Нас с мышью вышибло с балкона, словно нами выстрелили из пушки.

* * *

– Данила, Данила! – слышалось мне. При этом так яростно штормило, словно мой кораблик попал в шквал.

Стоп! Какой еще кораблик?

Я открыл глаза и обнаружил рядом с собой Леху. У него были круглые, панические глаза и он что есть силы, тряс меня.

– Ч-то слу-чи-лось? – в такт тряске поинтересовался я.

– Слава богу! – сказал он с явным облегчением и отпустил мои плечи.