Борьба за Мальвию

Зрачки Лаки на мгновение расщирились, но затем сразу же пришли в норму. План Лаки был прост, он планировал справиться с тюремщиком обманув его, что он закован, но никак не ожидал, что сам окажется обманут, так как в проеме двери стоял тот самый орденец с блеклыми глазами. На его лице расплывалась неприятная ухмылка - Чтож ты Митрофан обманываешь, что прикован. Братья Ордена не любят лжецов, придется вырезать тебе язык. - сказал орденец и его глаза вспыхнули зеленым светом, при этом свободной рукой он прикрыл дверь камеры так, что вся камера вновь погрузилась в темноту.

Закрывая дверь орденец не обратил внимания как похожая улыбка промелькнула по губам заключенного. Глазам брата из Ордена предстал сидящий на полу крестьянин расширившимися от темноты зрачками, он слепо смотрел куда то в сторону от орденца и судорожно лепетал - Ваша милость, простите дурака, я ошибся, простите дурака - в это же время крестьянини сел на колени и начал бить головой о землю, судорожно вымаливая прощение. Кандалы не закрепленные на руках свалились с грохотом на каменный пол, а деревенщины все продолжал - Простите, простите, простите…. - Орденец мягким шагом приблизился к отребью и наклонился над ним - Меня раздражает твой ле… - в тот же момент мощнейший удар снизу приземлился ему на челюсть, да так что он откусил себе часть языка, второй рукой заключенный с удивительной силой схватил его руку с кинжалом, не давай нанести удар. В свободной руке орденца начало формироваться заклинание воздушного удара, но верно служившее долгие годы заклинание распалось с характерным звуком. - Обосрался ты кажется приятель - услышал он совсем другой голос, так не похожий на говор Митрофана, с ужасом осозновая что заклинание распалось, как это бывало в его послушнические годы в юности. Второй апперкот выветрил все мысли из его головы и отправил в полет до противоолжной стенки камеры. Лаки взглянул на развалившееся напротив него тело, темнота кажется совсем не мешала ему видеть. - Сам чуть без языка не остался, дубина - проговорил он, хватая орденца за шкирку и бросая на кучу соломы. Стянув с того всю одежу Лаки быстро переоделся. Кандалы как родные захлопнулись на бессознательном теле орденца, а кинжал теперь приятно отвешивал пояс Лаки. Накинув на себя капюшон, Лаки отрезал кусок от своих теперь уже бывших портков и запихал как кляп в рот наподвижному орденцу. - Вроде бы все - пробормотал герой и быстро слопав баланду, которую принес с собой орденец, взял фонарь и запер дверь в камеру.