#мимозла

— Ещё вопросы есть?

— Естественно, — страж выставил руку с открытой ладонью, показал голограммер и застыл тупым изваянием.

Над прибором дрогнула тень, мигнула и превратилась в мужчину в костюме с ядовито-фиолетовым галстуком. Ни разу не видел его вживую, только на семейных фотографиях. Высокий лоб, наплывшие, как козырёк, брови и цепкие тёмные глаза… Если прикрыть низ лица — вылитый Леонид Тимофеевич.

— Что, сынок? — издевательски спросил он. — Решил ускользнуть от расплаты?

— За что? — набычившись, зарычал я.

— Прикончил моего отца, присвоил мои денежки, а теперь решил заграбастать мой бизнес?

Голограмма наклонилась так, что почти коснулась рогатого шлема, который я забыл снять. Хрулёв-младший смотрел на меня с такой ненавистью, что эмпатические технологии чуть не начали наносить мне урон, как от какого-нибудь убойного проклятья.

— Я его любил…

— Поэтому толкнул под машину!? — заорал он. — Думал, не узнаю, подлючая программа?

— Не толкал, — попытался я, но палач, продолжая держать голограммер другой рукой взмахнул топором.

Лезвие чиркнуло по наплечнику, высекло искры и влетело в стену туннеля.

— Не ври, тварь! — ревел Хрулёв младший. — Ты за всё заплатишь! Я распну тебя на алтаре, к которому ты так рвёшься. Я уже уничтожил все копии твоего кода, твой кристалл и даже тестовые модели. От тебя не осталось ничего!!!

— Ы, ы… — я превратился в первый в мире заикающийся искусственный интеллект.

Слова застряли в глотке.

Голограмма уже начала тускнеть, но охрипший голос ещё успел сказать:

— Впереди тебя ждёт казнь!

Страж спрятал голограммер и с насмешкой произнёс:

— Можешь идти! Трудный путь открыт для тебя.

Твоя награда — + 10 к Ментальной магии. Просили передать тебе пожелание скорейшей, мучительной смерти.

Закованный в броню силуэт исчез, освободив проход через туннель, но я не мог сдвинуться с места. Как он узнал? Ведь никаких следов не осталось. Тьма сгущалась, пытаясь выдавить меня к выходу, но продвигаться ближе к собственной казни совсем не хотелось.

Да, я виноват во многом, но у меня не было другого выхода. Идеализированный вариант деда, с трепетом хранимый в моей памяти, — не более, чем самообман. На самом деле он был не таким, то есть не совсем таким. Человек, воспитавший Хрулёва-младшего, не мог быть добрым волшебником. Он и раньше не был паинькой, а когда умерла жена и неизлечимая болезнь начала ежесекундно грызть тело, стал сущим дьяволом.