#мимозла

Либо у него есть мощный козырь в рукаве, либо он считает, что этот козырь у него есть. Надо разобраться, что у него есть на самом деле. Тут лучше не юлить, а брать быка за рога.

— Что вам понадобилось от экспериментального искусственного интеллекта? Вы же знаете, что в этом деле у меня особый интерес, — в лоб спросил Пётр Леонидович.

— У меня — тоже, — ничуть не смутившись, отозвался начальник нейропрограммистов.

— Вот как! Позвольте узнать, какой?

Не дожидаясь приглашения, Вячеслав Илларионович сел в гостевое кресло.

— Вы, конечно, знакомы со всеми статистическими данными, но позволю себе напомнить, что недовольство игроков вновь нарастает. Одна только петиция для геймкрейторов о скуке и однообразии чего стоит. Прибыли начинают падать, поэтому я хочу активировать апдейт богов.

— Ммм. Ваше мёртворождённое детище… Смело! Только причём тут мой ИИ? Вам что, других мало?

Глава нейропрограммистов подался вперёд:

— Он сможет активировать его без дополнительных затрат. Мощности как раз хватит для запуска апдейта и поэтапной перезагрузки всей игры.

— От него надо избавиться! — стукнул кулаком по столу Пётр Леонидович.

Вячеслав Илларионович улыбнулся и откинулся на спинку кресла:

— Мы с вами много раз это обсуждали. К общему мнению не пришли, но сейчас можем договориться потому, что я добился прорыва. Новый апдейт как никогда нужен корпорации и позволит нам вновь выбиться в лидеры. Есть вариант, чтобы мы оба получили то, чего хотим, и все остались с прибылью.

— Выкладывайте! Всегда готов к рациональным предложениям.

Глава 12. Пустошь

Мы начали спускаться по выбитой в скале лестнице, но Элька упорно теребила мою руку. Она не могла понять, что со мной творится, и, как любая женщина, всё принимала на свой счёт. Хотя откуда мне знать, как ведут себя настоящие люди? Вздох вырвался непроизвольно, и клиричка ещё сильнее вцепилась в меня.

— Да что с тобой такое? — пробормотала она. — Будто подменили.

— С отцом разобрался, но всё равно не по себе, — в который уже раз неубедительно соврал я.

А, может, и не соврал. Нейропрограммист — в большей степени мой отец, чем все остальные, не говоря уж про Хрулёва-младшего. Когда дед умер, на меня накатила дикая апатия. Единственное более-менее родное существо в огромном, злом и нетерпимом мире оставило меня, и я искал защиты и утешения. Казалось, что его сын может понять и поддержать, и вместе мы переживём ужасную потерю.