Проводник

Оплачивают – и не сказать, чтобы щедро – эти путешествия власти или просто жители аллода, в который новопреставленный попадает после смерти. Четыре из пяти оставшихся случаев – опять-таки, проведение души в сны живых родственников и близких, но уже по её собственному желанию в произвольное время. В таком разе платит уже сам клиент, а для этого ему нужно обзавестись добром или связями, а это сделать в духовном мире не проще, чем в физическом. И наконец, один случай из ста – заказы необычные, связанные не с родственными отношениями, а с политикой.

Усопший гениальный учёный помогает во сне своему живому коллеге сделать невероятное открытие. Основатель династии или государства пирует во сне с непутёвым наследником и подталкивает его к тому или иному важному решению.

– Нет, можно было смело и десять ставок просить, – вздохнул Проводник, глядя как верховный волхв Катигорошек сигает вниз с вершины Мирового Древа.

Катигорошек был сильнейшим из волхвов Славянских аллодов. Только он мог за считанные секунды доставить далёкого от святости Проводника на высшую точку Прави, самого светлого из Славянских аллодов.

Этим он сэкономил исполнителю уникального заказа многие часы пути.

Проводник сжал правую руку, и связующая Нить немедленно отозвалась волной тепла. Нить была невидимой, едва ощутимой, недоступной ни для кого, кроме Проводников. Она соединяла живого человека с душой, которая должна явиться тому во сне. Нить наделяла Проводников безошибочным чувством направления - как у птиц, черепах, лососей и других животных, она также усиливала их, защищала от многих заклинаний и проклятий, и давала возможность проникать сквозь границу аллода.

Последнее, даже несмотря на помощь Нити, было крайне болезненным.

Вздохнув, Проводник прыгнул вверх и заскользил вдоль Нити, но не успел он ощутить первый, самый яркий восторг полёта, как расшибся о стену, отделяющую Правь от пустоты. Он постоянно убеждал себя, что с каждым разом становится всё проще, всё быстрее, всё менее болезненно, и что он вообще вырубится и ничего не почувствует.

Он врал. Не становилось. Каждый раз было также больно, как и в самый первый. Чудовищная сила вдавила его в невидимую стену, превратила в лепёшку, потом в лужицу, потом в тонкую плёнку. И он не вырубился.

Для любого другого существа положение растёкшейся по стене плёнки, в которой не было ничего, кроме боли, было бы окончательным приговором. Но не для Проводника. Нить потянула его вверх.