Второй Меч

На сухом, будто выдубленном из дерева лице не дрогнул ни единый мускул, когда он, поклонившись, механически проговорил предусмотренные протоколом слова:

– Спасибо, что выслушали, о властитель. Разрешите уйти?

Нальвий небрежно махнул рукой, отпуская министра строений. Пятясь до самого выхода, – поворачиваться к королю спиной было вопиющим нарушением этикета, – Кесур дошёл до двери, возле которой безмолвными истуканами стояли с ног до головы закованные в сталь охранники, и наконец покинул зал, оставив короля практически в одиночестве.

Кроме Нальвия здесь находилась лишь пара воинов – ну и ещё кое-кто, о ком Кесур не знал.

– Бафомес, ты всё слышал?

– Да, о властитель.

Трон короля практически вплотную прилегал к стене, завешенной пурпурным знаменем с изображением молота, разделяющего на две части золотой ромб, – инструмента, в мировой геральдике являющегося символом Чауда. Полотно колыхнулось, выпуская из ниши невысокого грузного старика с улыбающимися глазами, жирно подведёнными по контуру угольком.

Так мог выглядеть добрый дедушка, – если бы у дедушек было принято краситься и углубленно изучать алхимию.

– У меня опять разболелась голова, – пожаловался Нальвий. Дополнительных указаний не понадобилось: Бафомес прикрыл глаза и что-то зашептал себе под нос. Не прошло и минуты, как в зал зашла маленькая фигуристая служанка, несущая перед собой поднос с высоким хрустальным бокалом.

Шла она так ловко, что золотая жидкость, заполняющая бокал едва ли не до верха, практически не колыхалась – в отличие от внушительных женских грудей.

– Ваше лекарство, – старик принял поднос из рук служанки и приблизился к королю, жестом предлагая тому взять бокал. Нальвий судорожно вцепился в ёмкость, парой глотков осушил её, не оставив ни следа от золотой жидкости, и с наслаждением выдохнул: боль, пульсирующая в висках, исчезла практически мгновенно, уступив место приятной расслабленности.

Король закрыл глаза и позволил себе насладиться блаженным ощущением ещё немного. Участившиеся головные боли научили Нальвия ценить хорошее самочувствие, а ещё – во всю им пользоваться. Не шевелясь, чтобы не спугнуть временно возвратившееся здоровье, он обратился к алхимику.

– Что ты думаешь насчёт его просьбы?

Бафомес ответил не сразу.