Аристократ

— Так! Димусь, а ты почему руки не помыл!? Я чему тебя столько лет учила!? Если ты думаешь, что вырос и баба Зина перестанет следить за твоим воспитанием, то ты ошибаешься!— хлопнули мне по рукам, стоило мне потянуться за куском хлеба.

Чёрт! Вот откуда у Фонвизина такая привычка, перед едой намывать руки , если даже они чистые. Я-то думал это дурость какая-то.

Извинившись, я сходил до кухни и ополоснув руки вернулся обратно, где уже перед моим стулом стояло полная рюмка.

— За возвращение, Дмитрий Николаевич,— произнёс старик.

— За него,— качнул я рюмкой и повторив за хозяином дома, опрокинул в себя рюмку.

Не зашла. Уж не знаю, что они и как тут делают, но вкус просто отвратительный. Сладковатый, можно сказать , фруктовый.

— Вы , надолго домой-то?— нетерпеливо спросила баба Зина, с упоением смотря , как я ем пюрешки с котлеткой.

— Можно сказать , навсегда. Моя служба окончена, род получил прощение и амнистию. Меня только определили на учёбу в академию штаба, но это я думаю неважно,— произнёс я в оглушительной тишине.

— Вы пошутили? Род Фонвизина помиловали?— ошеломлённо произнёс старик.

Хмыкнув , я извлёк сложенный листок бумаги из кармана и положил перед стариком.

— Это копия, но заверенная первым имперским банком.

— Ох , ты ж батюшки! Сейчас Нестор, очки-то принесу , не видим же ничего,— всплеснула бабушка руками и поспешила к небольшой тумбочке с букетом цветов на ней.

Вернувшись, она трясущейся рукой протянула очки мужу, который нетерпеливо надев с некоторым Благовещением взял листок жёлтой бумаги и погрузился в чтение.

— Это ведь невозможно...так не может быть,— потерянно сказал Нестор, передовая листок своей жене.— Что же там произошло, что они дали эту бумагу?

— Из всех людей генерала , части , где я служил, остались в живых лишь пара человек,— сжал я губы, невольно вспоминая смерть. И Фонвизина, и Воронцова.

— Князь Воронцов , был достойный человек,— тихо произнесла баба Зина.— Я помню его ещё ребёнком, как он бегал тут с вашим отцом.

— Помянем ,— сухо произнёс старик , наливая порцию.

Салют в воздух. Глоток и новая гримаса отвращения.

— Сейчас и пирожки будут готовы! С луком и яйцом! Может компотика ещё принести, пока мы ждём их?

— Конечно, неси, видишь же парень после каждой рюмки кривится ,— стукнул по столу старик.

— Да, если можно,— кивнул я соглашаясь. Не для меня этот напиток. Ой не для меня. Мне бы виски или коньяк, да колу или сок на худой конец.