Валерсия

Теперь учащиеся не понаслышке знали насколько опасна может быть встреча с этим человеком. Многие не решались даже посмотреть в его сторону на прямую и лишь бросали испуганные взгляды в спину.

На его же спутника, Трэна, равнодушно вышагивающего рядом, тоже бросали заинтересованные взгляды, но чаще осуждающие или насмешливо-надменные.

Осматривая школьный двор юноша заметил, что после последнего происшествия, практически все дворяне стали носить с собой оружие, не взирая на запреты, и явно были готовы применять боевую магию, в случае опасности.

Миновав косые взгляды дворянских отпрысков, Дэртрам с подопечным, достигли кабинета Жианны, в тот момент разбирающей пришедшую почту. Угрозы, жалобы, странные и порой навязчивые предложения охраны, сыпались на нее не переставая в последнее время.

Оторвавшись от разбора «макулатуры», Жианна побледнела увидев в дверном проеме архимага следопытов. За минувшее время женщина сильно исхудала, на ее лице появились сеточки морщин, а волосы украсил белый снег. Она даже не стала пытаться взять себя «в руки» и поэтому ее голос дрожал, когда она заговорила:

-Господин Дэртрам, доброго Вам утра. – Официально, вежливо, но очень испуганно, прозвучал ее голос.

-И Вам доброго утра, Жианна. У меня к Вам есть весьма важный разговор, касательно этого ученика. – Кивнув на Трэна, следопыт быстро преодолел разделявшего его с женщиной расстояние и устроился на одном из стульев у ее стола, заваленного пирамидами из бумаги.

-Трэн более не является нашим учеником, впрочем как и Факир Камирэй. Эти двое юношей опасны для дворян и других людей то же. – Рассказав последние новости она ни разу не посмотрела на зашедшего следом за архимагом юношу, без спроса занявшего еще один свободный стул.

-Этот молодой человек, - Дэртрам вновь кивнул на подопечного, сохраняющего молчание, - в происходивших нападениях никакого участия не принимал. За его невиновность я ручаюсь.

-Что ж, это хорошо, что Трэн не преступник. Но он пропустил слишком много занятий…

-Это пустяки. – Перебил следопыт, не желая слушать длинный и нравоучительный монолог о важности пропущенного и абсолютной не возможности восполнения утерянного времени.