Спасительный козырь

Она задавала вопросы, но Ник отшучивался, жаловался на головные боли и говорил что пьет таблетки, всеми силами уводя разговор, и лишь случай, когда Стефания проснулась посреди ночи и увидела сидящего рядом с ней парня, нежно держащего ее трясущиеся, жгущие углями изнутри руки, нежно массируя пальцы и суставы, проходясь по шрамам, обмазывая их каким-то кремом. Даже в такие моменты он продолжал заботиться о Ху и это убивало ее куда сильнее.

Разговор по душам казалось помог и Ник купил сильнодействующие таблетки и кажется стал выглядеть даже лучше.

И вот они прибыли в Непал, отдав последние деньги и продав почти за бесценок все собранные пожитки кроме казавшейся бездонной сумки Ника. Все это чтобы добраться до Катманду. Чтобы добраться до Тадж-Гьяна.

Холодный ветер ударил Ху в лицо, и она поплотнее запахнула воротник своей потертой куртки. С тех пор, как они с Ником прибыли в Непал, концепция холода открылась для них с новой стороны. Это отличалось от привычного Нью-Йорка, и отличалось от просторов России и Казахстана (хотя в дни путешествия по этим странам Стефании посчастливилось не слишком часто выходить на улицу), и даже от Тибета.

У них уже не было денег на транспорт и им приходилось идти пешком, часто делая привалы чтобы нога Ника не начинала пронизывать его мозг импульсами боли. Но они продолжали идти, как шли до этого дни и недели, забыв о времени и наметив лишь цель. Так они и оказались в Катманду. Город кипел жизнью, мимо пары по набитой словно шпроты в банку улице сновали пешеходы, а сквозь их толпу проталкивались велосипеды, мопеды, мотоциклы и машины с грузовиками.

Оглядываясь по сторонам Стефания заметила странное соседство между старинными, похожими на храмы или святилища зданиями и новыми, вполне современными, раскрашенными в яркие, кричащие цвета. По всей длиннее дороги и на открытых площадках сидели мужчины и женщины.

Город жил своей жизнью и ему было наплевать на две неловко двигающиеся через толпу фигуры в грязной одежде.

Исполосованные и набитые стальными стержнями руки пульсировали от боли. Ветер оставил на них свои следы, как и холодная вода с камнями, за которые ей иногда приходилось хвататься чтобы пройти по короткому пути. Руки (хотя она и пыталась мысленно отделиться от них, убеждая себя в том что это чужие конечности) всегда болели с момента аварии. Конечно иногда горячая, режущая боль сменялась ледяным зудом, но от осознания состояния легче не становилось.