Вторая жизнь некроманта

Я передвигался вокруг цветка смерти, а его стрелка неизменно указывала на меня.

Вот так дела...Получается, он следовал за мною от самого озера Таль. На миг во мне всколыхнулось чувство опасности. Мало ли еще какую нежить подняло мое заклинание кроме соседа-пьяницы? Я хоть и сильный некромант, но нужно понимать – мой дар еще только начал пробуждаться. Поэтому сил на широкое распространение заклинания восстания умертвия у меня явно не хватило бы. Значит, когда я пробудил труп соседа, где-то неподалеку покоились кости песика.

На этом я и успокоился.

Костяной малыш сидел смирно возле моих ног, мило опустив мордочку вниз, а его хвостик весело ходил из стороны в сторону. Огоньки в провалах глазниц выжидательно мерцали. Подумать только – зверь давно уж мертв, а жизнерадостности у него побольше некоторых людей.

По идее песика нужно было упокоить. Куда мне в академии такой экземпляр нежити? Слишком уж приметный, да и вертеться будет подле меня, мешаясь под ногами. А если учесть, что малыш скоро со временем трансформируется в опасную нежить, то сделать это нужно было как можно скорее.

Я произнес необходимое заклинание, занес светящуюся холодной зеленью руку над холкой умертвия, посмотрел в милые глаза песика...и...передумал. Жалко мне его стало. Хоть прежде, в прошлой жизни, подобной жалости за собой не замечал. Забавный он, этот костяной малыш. Пусть пока поживет, а дальше видно будет. Прочесть заклинание я всегда успею.

Немного подумал и сотворил пентаграмму подчинения, нарисовав её на земле.

Не то что бы я сомневался, что поднятое мною умертвие, ослушается. Просто я решил, что закрепить контроль не помешало бы. Пентаграмма засветилась красными линиями, поднялась движущимся круглым узором вверх и осела на шею пса, закрепившись на ней сияющим ошейником.

–Вот так другое дело, – теперь он без моего согласия и шагу не ступит...

Послышалось какое-то странное сопение и испуганный человеческий голос. Вспомнил, что оставил старосту связанным и поспешил на звуки.

Когда я вернулся, то наблюдал следующую картину:

Весь истрепанный и порядком извалявшийся в земле староста, пытался перегрызть веревку зубами. К чести старца веревка в нескольких местах оказалась повреждена. Но и с таким усердием он справился бы лишь к утру, и то если бы челюсть не устала.

Я аккуратно приблизился к старосте и освободил его от веревки. Поспешил посторониться, на всякий случай. Слишком уж недобро он на меня смотрел.