О.М.Б. Том 3. Искры гнева

И, скорее всего, он будет отрицательным, но Мари сказала другое:

— Я ведь не ошиблась? Ты и вправду призванный? Тебе ведь не пятнадцать?

— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, — протянул я. — Например, этому телу пятнадцать, но моему сознанию с учетом этой и прошлой жизни уже за сорок перевалило, а если брать возраст души, то насколько мне известно — мне больше семи сотен лет.

— Семьсот? — Мари озадаченно уставила взгляд перед собой и начала медленно размышлять вслух: — Кто же ты тогда? Наверняка какой-нибудь очень великий маг, раз сумел создать артефакт перерождения, и раз кто-то решил пожертвовать собственной жизнью ради тебя.

Я кивнул.

— А ты-ы-ы... — протянула Мари, напряженно перебирая в голове варианты, явно прикидывая кем бы я мог быть. — Семьсот лет — годы создания империи, расцвет рода Девангеров и расы адамантийцев. Ты-ы-ы-... — она в неверии нахмурилась и вперила в меня придирчивый взгляд.

Я прямо-таки увидел, когда до нее, наконец, дошло — лицо вмиг переменилось, брови поползли вверх, а недовольно поджатые губы разомкнулись:

— Да ладно! — ошеломленно воскликнула Мари.

— Я тебе ведь даже слова не сказал, — засмеялся я.

— Но ты ведь это имел в виду, ты ведь на это намекал, — от возбуждения Мари привстала с места. — Нет, серьезно. Не может же быть такого, что Лукреция вернула Ананда?!

— Говори потише, — велел я и взглядом указал сесть обратно.

Мари плюхнулась на скамейку, зажала себе рот обоими руками и вытаращила на меня удивленные глаза.

— Это невероятно! Ты ведь легенда! Ты ведь самый великий правитель во все времена, ты основатель, да ты почти божество, ты же возвышенный! Тебя знает каждый человек на Адаре!

— Никто меня не знает, —прошипел я сквозь зубы, давая понять, чтобы она это прекращала.

Чего-чего, а такого слепого поклонения и буйного восхищения я от Мари уж точно не мог ожидать. Она мне куда больше направилась, когда была упертой до зубного скрежета и резкой-дерзкой воительницей.

— Но ведь это и впрямь невероятно! Ты что? Вы что? Не понимаете? Я вот — даже теперь не знаю, как к тебе, к вам... К вам обращаться.

— Как и раньше, — недовольно произнес я. — И возьми себя в руки, пожалуйста.

Мари оскорблено зыркнула, но, кажется, поняла, что ведет себя глупо и резко переменилась и успокоилась. Какое-то время мы молчали, Мари мешкала, но я ее не торопил.