Во имя душ!

Неужели души никак не были связаны с духами? Как такое может быть?..

Но меня отвлек я, собственной персоной, который, поглотив души, злобно облизнулся и прыгнул в сторону вождя, который тем не менее уже понял ситуацию и был наготове. Он поднял топоры в защите и с глухим рыком крепко вдарил мне ногой в живот.

Мои силы, да и реакция, чего уж там, к этому моменту уже были на исходе. Не успел я подняться, как мою косу уже кто-то стырил из моей ослабленной руки, а пара крепких рук скрутила меня в бараний рог.

Мое тело безвольно ухнуло в траву.

Повезло иметь разумную, понимающую и договороспособную нежить. Драугр до самого конца своего пятнадцатиминутного призыва не отходил от меня ни на шаг и даже порывался сбежать со мной, но его мягко и опасливо остановили сначала воины племени вместе с вождем, а потом и спустившаяся с деревьев Рокайя, которая объяснила ему ситуацию.

Только когда она магически поклялась своей жизнью, что не причинит мне вреда, Драугр ей всецело доверился.

Вскоре его фигура принудительно исчезла в проеме черного портала призыва.

Это эпизод заставил меня слегка по-иному посмотреть на Драугра. Его забота… Меня впечатлила. Можно сказать, он был тем недостающим звеном, который не только увеличил мою боевую мощь, но и был способен остановить меня в нужный момент. Ибо сам я со своим «особым состояниям» сколько не пытался не мог самостоятельно справиться.

Затяжной бой — это была моя самая большая слабость, которую я даже не знал, приобрел ли в ходе постоянных сражений, либо она исконно существовала в генетике этого тела.

Наблюдение глазами духа на этом не закончилось. Вскоре всех мертвых членов племени сложили в несколько рядов. Всего было около тридцати тел, принадлежащих в основном часовым и первым жителями деревни, павшим под натиском головорезов.

Шаманка Рокайя подняла посох, стала пританцовывать и распевать заклинания… А я потихоньку начал понимать, что происходит.

Небольшие лесные духи начали стекаться к шаманке со всего леса. По мановению ее руки они тоже пританцовывая стали проходить сквозь ее тело — и каждый раз ее тело содрогалось от боли, но она будто этого не замечала.