Физик: Тёмные тропы

– Спи скорее ты, малыш, под нашим чутким взглядом, – к первому голосу добавился второй, более низкий, с лёгкой хрипотцой, но от этого не менее красивый.

– Да очнись же ты! Я с тобой подыхать не собираюсь! – в голосе незнакомца уже читалась неприкрытая ярость. – Я себя только осознал, дубина ты стоеросовая! Они прикончат нас всех!

Иваныч даже не шелохнулся. Он наслаждался печальной мелодией и гипнотизирующими голосами. Он купался в этих звуках, растворяясь в серебристом звоне колокольчиков.

– Били-били-бооом! – к двум первым голосам добавился третий.

– Скотина! Очнись! Мы все подохнем! – незнакомец сорвался на крик. – Твой труп сотрёт всё баронство в пыль! Даже не в пыль, а в седой пепел! Подумай о невинных людях! О детях, в конце концов! А ведьма? Тебе ведь нравится эта зеленоглазая бестия. От меня тебе этого не скрыть! Тебе её не жалко?!

– Через боль и через кровь, – голоса запели хором под аккомпанемент десятков маленьких колокольчиков.

На этом все звуки оборвались, погрузив комнату в вязкую тишину.

Лицо Павла перерезала злорадная ухмылка, и он резко распахнул глаза.

– С чего ты решил, что я собрался подыхать? – азартно спросил Иваныч и громко крикнул: – Ведьма! Свет!

Мали, до этого лежавшая без единого движения, скатилась на пол. С её руки сорвался и взмыл под самый потолок крошечный шарик света, который через секунду полыхнул ярчайшей вспышкой.

– Порезвимся? – Павел подмигнул стоящему перед ним обнажённому женскому силуэту.

Женщина была идеальна. Бледная кожа, пышная копна рыжих волос, выверенные черты лица, отточенная фигура, идеальные пропорции тела. Даже небрежно зашитые грубой нитью губы не портили общей картины и смотрелись вполне органично. Единственное, что Павлу не удалось рассмотреть, так это её глаза. Они были сокрыты от посторонних изящной повязкой из чёрной атласной ткани.

Незваная гостья ошарашенно замерла, оглушённая вспышкой обжигающего света и обездвиженная уткнувшимся в подбородок узким изумрудным клинком.

– Чем же ты пела? – Павел коснулся пальцами обжигающе холодной кожи её щеки. Его пальцы скользнули выше, подцепили край повязки и медленно потянули чёрную ткань вверх.

Женщина дёрнулась, но клинок усилил своё давление на белоснежную кожу подбородка. Павел, наконец, сдёрнул повязку одним резким движением и содрогнулся, увидев вместо глаз на прекрасном лице безобразные, зияющие дыры.