Физик: Тёмные тропы

– А для чего?

– Тебе выпала честь стать участником величайшего события в жизни этого мира, Роберт! – глаза Золена Рейнса вновь полыхнули янтарём. – Хозяину нужны храмы. И нужна паства. Ты станешь проповедником Его. Тебе выпала честь стать одним из первых.

– Что? Какому хозяину? Ты совсем выжил из ума, старик? – возмутился было поднимающийся на ноги отец Роберт, но, увидев выражение лица инквизитора, вновь бухнулся на колени. – Прости, Золен! Я всё сделаю! Ты же меня знаешь!

– В том то и дело, что я тебя знаю, Роберт.

Очень хорошо знаю, – Золен поднялся и подошёл к епископу. – Вот только твоё согласие мне не нужно. Кричи, проповедник! Кричи. Будет больно. Но ради такой чести можно и потерпеть. Август! Начинаем!

Золен вновь оскалился и вытянул перед собой руку. Над его ладонью плавно кружился изумрудный шарик.

Уткнувшийся лицом в пол Роберт услышал тяжёлые шаги ещё одного приближающегося к нему человека. Бросив в его сторону испуганный взгляд, епископ едва не завыл от ужаса. При каждом шаге незнакомца полы его рясы приподнимались, обнажая освежёванные гниющие ноги и тянущийся по полу, пузырящийся рукав из сизых кишок.

– Готов? – проскрипел над головой епископа Золен. – Отлично! Начинаем.

Роберт почувствовал, как что-то острое проткнуло ему кожу на затылке и упёрлось в череп. Завывая от охватившего его ужаса, он попытался дёрнуться, но пара сильных рук прижала его к полу, надёжно зафиксировав.

– Готов ли ты принять Жнеца, проповедник? – голос инквизитора преисполнился торжественностью.

– Готов ли ты стать частью его? Готов ли ты служить во благо ему?

– Нет! – тихо скулил Роберт. – Не надо!

Давление ножа на череп усилилось. Раздался тихий хруст лопнувшей кости.

– Так впусти же в себя Спасителя, смертный! – продолжил Золен. – Почувствуй…

Звон разбитого стекла прервал речь инквизитора. В комнату вместе с осколками и свистящим свежим ветром влетел грязно-серый комок окровавленных перьев.

Упав прямо на стол, голубь поднялся на лапы и, склонив голову набок, обвёл комнату недовольным взглядом.

Потоптавшись с лапки на лапку, птица пристально посмотрела на инквизитора.

– Курлы, – констатировал голубь.

В покоях грянул набат. Громкий, заливистый колокольный звон, казалось, рвал барабанные перепонки. А следом зазвучал хор. Настоящий церковный, многоголосый хор, не звучавший на континенте уже несколько сотен лет. После хора пришёл черёд ослепляющего света.

Инквизитора и Августа отшвырнуло назад, с силой приложив о каменную кладку стены.