Первая академия. Том 2

– Одарённых надо обучать и следить за тем, чтобы они не занимались беззаконием, пользуясь своей силой, а не лишать родителей и нормальной жизни. Сейчас происходит ровно наоборот, – пока я говорил, мы подошли к кладбищу. – Вот и могилы моих предков. Все тут лежат, родимые. Видишь те два памятника? Там похоронены мои отец и мать.

– Жаль, что они погибли. Наверное, они были хорошими людьми.

– Не знаю. Может быть. Я мало с ними общался. Но люди, которые их убили – вот те точно плохие.

Что удивительно, я действительно не знал, как охарактеризовать личность Василия Дубровского. Слишком мало воспоминаний о нём сохранилось. Да и кто что мог рассказать, когда все близкие родственники погибли? Мне было известно лишь то, что глава рода вёл относительно простой образ жизни, тяготел к древнерусскому стилю, часто посещал театр и оперу.

Перед войной и во время войны, когда из-за падения уровня жизни на предприятиях часто вспыхивали забастовки и даже восстания, на нашем металлургическом предприятии ничего подобного не происходило.

Тамара прошлась межу могил, а я стоял, сунув руки в карманы пальто, и смотрел вокруг, наслаждаясь тишиной и зимним пейзажем.

– Всё равно тебе повезло, – сказала Тамара, вернувшись. – А я даже не знаю, каково это жить с родителями.

– Можно попытаться их найти, – предложил я. – Откуда ты, я забыл?

– Из Нижегордской губернии. А из какого города, мне никто не говорил.

– Далековато. Но, как будет, время попытаюсь связаться с местным приютом.

– Правда? Ты можешь это сделать?

– Естественно, могу. Каждый может. Другой вопрос, ответят ли они.

Мы побрели в обратном направлении.

– Я не знаю, стоит ли, – грустно произнесла Тамара. – Я их никогда не видела, они меня – тоже. Мы чужие люди. Какой в этом теперь прок? Я не знаю… Лучше не надо.

– Хорошо, как скажешь.

Мы вышли из рощи, по левую сторону снова оказалась белая гладь застывшего пруда, к ней подступали берёзки. На противоположном берегу на возвышенности виднелся длинный двухэтажный дом, который теперь принадлежал мне.