Молот империи (часть 1)

Но кто знает, вдруг они рискнут? Тогда нам не придётся выжидать следующего их шага, может быть, даже сможем атаковать первыми.

Всего запланировано три места встречи и ложные цели на каждой. Если где-то обнаружат врага, попытаются захватить живым, а потом начнутся аресты.

Уничтожит ли это заговор? Маловероятно, зато запугает оставшихся, и они точно попадутся на чём-нибудь другом. И тогда в случае Большой Проблемы, как я называл неминуемую смерть императора, будет одной заботой меньше. А их и так будет предостаточно.

Сидящие за пультом Ян и Келвин тихо разговаривали. Двигатели почти неслышно на такой скорости, так что каждое их слово доносилось до меня очень чётко:

— Всегда было так, — продолжал свой монолог Келвин. — Когда требовались изменения, они наступали, но обычно с кровью.

— Например? — спросил Ян.

— Ну, ты же учил историю. Вспомни Вторжение. Все эти герцоги жили на своих землях, вели в бой тяжёлую кавалерию и в ус не дули. Потом пришёл Таргин Великий со своими Небожителями и армией, вооружённой огнестрелом.

— Знаю.

— А потом всё по-старому. Таргин правил почти пятьсот лет, опираясь на Небожителей. Было спокойно, пока в одном мелком клане на севере не появился один человек и не устроил веселье. А в его войске были новейшие танки, артиллерия и даже первый шагоход — и вся устаревшая армия Небожителей стала достоянием истории вместе с ними. Как и сам Таргин.

— Это я тоже знаю.

— И сейчас то же самое. Первый император династии Громовых это понимал и делал всё, чтобы такого не допустить.

Келвин изобразил петлю на шее.

— Ну и дальше сам посуди: почти всем риггам уже под сотню лет, ничего нового не изобретается. Да и не может, ты же видишь эти земли, по которым мы идём. Столько заброшенных деревень, и идём в одну из заброшек.

Перед ними стояли чашки с холодной кашей и подсохший хлеб. Вообще-то, есть за пультом запрещено, но я махнул на эту мелочь рукой и сам полез за сухарём.

— Ты же видишь, Янек. Мужская часть населения — только молодые парни вроде нас с тобой или уже старики. Взрослых почти нет. Вся надежда только на нас, когда мы приступим к своим обязанностям. Как они говорят в академии — первое поколение, которое не видело войны.