Тёмные пути орбиты

И выскользнула из пропасти, задыхаясь от долгого прыжка в неизвестность.

Часто дыша – лишь бы не выблевать пустой желудок!.. Слишком уж стремительным был этот прыжок в никуда!..

И увидела…

Тесное помещение, которое не сумели заполнить пассажиры, заселившие его только что.

«Выход – за пределы шлюпа!» - безразлично скомандовала Ева, добавив ощущение, что снова прыгает – уже сквозь стены космического судёнышка.

Орбита планеты – мусорный пояс, постепенно обтягивающий планету мусорной оболочкой. Ева лихорадочно осматривалась вокруг глазами Остарджи: позывной крейсера «Земля-379» звучал так, что явно находился где-то рядом, а не на другой стороне планеты.

Но… пустота везде – нигде нет живого огонька, обозначающего живое тело. Мельком Ева вспомнила, что живые могли прятаться в скафандрах с включённой защитой от вражеского сканирования. Но тот, кто звал, вряд ли мог спрятаться, зная, что его ищут глаза ангела.

Оглянуться. Что это там мелькнуло? Тёплое… Живое.

Не отрывая рук от тела – не прерывая контакта, Ева заставила свои отяжелевшие губы пошевельнуться, заставила застывшее горло создать звук:

- Сверху… Позади нас… Это не крейсер.

Катер.

В плотный слой пространства вокруг неё глухо, будто в вату, проник вопрос:

- Почему не крейсер?

- На катере поставлен автоматический идентификатор крейсера. Он даёт сигнал.

Она замолчала и заставила Остарджи снова посмотреть на катер. Взгляд ангела, охватывающий пространство вокруг себя на довольно большое расстояние, проник сквозь обломки и корпуса боевых звездолётов, а также мусор, плавающий на орбите, и уставился на искомый катер.

В следующий миг Еву тряхнуло так, что она, поспешно вылетая из поля Остарджи, в полной мере ощутила, что падает с размаху – ладно ещё, на кого-то помягче, чем этот треклятый пол, который не желал фиксироваться на месте, а то и дело уходил в сторону – причём так резко, что устоять на нём не мог бы никто – не то что человек, который сейчас не ощущает собственного тела!..

Уже придя в себя, она обнаружила, что валяется на полу.

Но голове – ничего так, приятно – как на не слишком мягкой подушке. Правда, та почему-то стонет сквозь стиснутые зубы. Шлюп, который, кажется, только что заложил мощный вираж, снова поплыл ровно. Судя по всему, можно не торопиться вставать?

Перед глазами потемнело, а потом рассвело. Обрывками. Но те быстро сомкнулись между собой, создав терпимую картинку перед глазами. Хм. Низкий потолок. Стены…

Голодная и уставшая, но внутри будто зарождалось нечто.