Тёмные пути орбиты

Ожившими, ошалелыми глазами он обвёл кают-компанию, встречая ответные сочувственные глаза, не увидел Остарджи (тот «спрятался» на первое время, чтобы не смущать бедолагу) и, резким движением отключив «переводчик», прижав ладони – одна к другой, и задрав морду… ээ… лицо к потолку, взвыл настолько что-то отчаянное, что, вслушавшись в его жалобный вой с небольшими взрыкиваниями, присутствующие при этом оборотни… расхохотались! И не только они. Знавший наречие оборотней, Остарджи, скрытый от глаз всех, кроме Евы, смеялся, на своей койке раскачиваясь от смеха всем телом.

Засмеявшись не от понимания происходящего, а оттого что оборотни так заразительно ржали, Ева, уловив момент, когда новоприбывший оборотень, тяжко вздыхая от выплеснутых эмоций, но уже слабо всем улыбаясь, поплёлся за Илвой, уже утирающей слёзы после смеха, подтолкнула Рууда:

- Чего он?

- Он вознёс благодарность нашим, волчьим богам за избавление от сосуществования с тем эльфом! – ответил оборотень – и снова расхохотался.

Вошедший в кают-компанию Марцель услышал его ответ. Но, к новому изумлению Евы, не стал надменно выговаривать Рууду за непочтительность к белоплащикам, а только сам довольно глубоко вздохнул. А оглянувшись на входную дверь, ещё и скривился. Снова. И прочиталось Еве в этой страдальческой кривизне его губ: «Свалился, блин, на наши головы!» Марцель тем временем доплёлся до койки, которая была выбрана за её близость к месту ангела и которая давно стала общей скамьёй для эльфов во время совещаний в кают-компании, и сел на неё, хмурый и, мягко говоря, недовольный.

Поглазев на него, но ничего не поняв, Ева стала ждать появления Эррамуна. Потом спохватилась: его же брата нашли! Наверное, посидит рядом с ним какое-то время. Пока оборотни громко обсуждали бедолагу сородича, время от времени снова взрываясь хохотом, Ева помедлила, а потом осторожно подошла к Марцелю и присела рядом.

- Что не так с тем эльфом? – опять-таки осторожно спросила она, стремясь не показать, что знает, кто это.

- Это брат Эррамуна, - хмуро ответствовал тот. – Мы думали – он погиб, а он, оказывается…

Теперь его кривое выражение походило на гримасу человека, сидящего в кресле стоматолога. Причём – хирурга.

Так. Значит, все сородичи Эррамуна знают, что это его брат. Но… Ева припомнила первые минуты общения с эльфами на космошлюпе, возносящем их всех к катеру. Там те же эльфы относились к Эррамуну так, будто сторонятся его.