Тёмные пути орбиты

А дальше повело бездумное чувство: «Нас двое…»

От неожиданности, когда она прильнула к нему, он, почудилось, оторопел настолько, что почти не реагировал... Прикосновение к его губам тоже ничего не дало, и вообще… ситуация начала здорово разочаровывать!.. А потом под ладонью на его плече она ощутила движение мышц и поняла: «Он думает – я потом пожалею о том, что сделала…» А эти дрогнувшие мышцы под её пальцами… она аж ахнула тихонько, и почему-то так захотелось послушать, как бьётся его сердце. И скользнула ухом к его груди – послушать отчаянный стукоток… И этим движением будто разбудила-таки его.

…Он согрелся (или она его согрела?) к корабельному «утру». Спать ни он, ни она не могли. И близость стала единственным средством загнать или сжечь его назойливо подступающую внутреннюю стужу… «Утром» она лежала боком, головой на его плече, закинув ногу на его живот, а он и не возражал. Ни единого слова за «ночь», а до подъёма оставалось всего ничего…

А за пять минут до всеобщей побудки Эррамун внезапно приподнялся на лопатках, крепче прижав к себе Еву.

Проследив его насторожённый взгляд, она тоже некоторое время с изумлением, как и он, созерцала странный голубоватый свет по краям входной двери. Затем она ощутила странный же толчок в лоб, будто кто-то уставился на неё со смутным вопросом.

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает…

Дошло. Кто у нас на борту такой мудрый?

«Остарджи?» - не совсем уверенно спросила она.

«Вы проснулись! – с облегчением вздохнул он. – Я за дверью! Можно войти – или вам нужно время?»

Немного смущённая, Ева попросила: «Дай нам две минуты – одеться».

«Жду».

С огромным сожалением Ева, лихорадочно одеваясь, объяснила Эррамуну, что свечение вокруг двери – это деликатный вопрос ангела, спят ли обитатели отсека, нет ли. Он устроил его, чтобы не разбудить Еву неожиданным для неё обращением и не врываться к ним бесцеремонно.

Через минуты Эррамун на правах хозяина комнатушки сам открыл дверь отсека. Пока дверь закрывалась, Ева в проёме заметила, как к отсеку с шестью спасёнными подошла Илва с пакетами – возможно, с лекарствами, и задалась не самым насущным вопросом (любопытно же!): «Неужели эльфы из команды Эррамуна поместили туда всех шестерых?! И своих тоже – к оборотням-то?!»

Ангела усадили на койку, постель с которой Эррамун поспешно запихал на полкивстроенного в стену шкафа.

Эльф сел напротив, на выдвинутое из стены же сиденье, а Ева простецки устроилась рядом с Остарджи.