Потоки судьбы

Спустившись, я начал слушать деревенских жителей: один хотел повышения квоты на скот, другой просил усиление охраны деревни, третий что-то там не поделил с приезжими торговцами... На четвертом я не выдержал и хотел было по быстрому свалить, но решил использовать иной подход, поэтому прочитал селянам целую лекцию в стиле Мирона, о том, что надо фильтровать просьбы на важные и не важные, а некоторые и вовсе поднимать только при разговоре со старостой. Проговорив больше часа, я понял что это бессмысленно, поэтому спихнул селян на Мирона, а сам пошел к себе в покои и попросил слуг принести мне обед.

Открыв дверь, я увидел на пороге Илиодора с нагруженной тележкой. Налив себе стаканчик хелаги и сев в кресло я уже хотел отпустить парня, но вдруг у меня возникла идея:

– А ну постой. Быстро писать умеешь?

Илиодор очень удивился, но кивнул.

– Отлично. Будешь моим личным секретарем?

Разумеется он согласился, и я сказал, что он может начинать с завтрашнего утра. После обеда, я позвал Мирона к себе в комнату и объяснил ситуацию про Илиодора.

– Пусть принимает посетителей из Иригаля, все записывает, сортирует, и присылает мне в письменно виде, а неадекватов культурно отшивает, сам объяснишь как, – инструктировал я Мирона. – В остальное время пусть присутствует на моих встречах и все конспектирует. Ну и скажи менталистам чтоб покопались у него в голове, так, на всякий случай.

Отпустив Мирона, я развалился на диване и налил себе еще бокал. Надо будет как-то донести до деревенских мысль, что нельзя беспокоить коменданта по всякой мелочи, и чтоб сразу шли к Илиодору.

Вот кто меня тогда за язык тянул?

-------

Со временем, эйфория от охоты на дабтулона поутихла и мне вновь пришлось вернуться к тренировкам и чтению, а так же решению насущных проблем (которых все еще было не столь много). Сабитер и Борей пока не до конца оправились от ранений, поэтому я решил приостановить тренировки по фехтованию и сосредоточится на ментальных практиках, которые, по наставлению Карадриса, я должен усложнять.

По факту же, все усложнение заключалось в более длительной медитации, которая уже и так стояла у меня поперек горла. Я вновь вернулся к чтению книг по ментализму, но на этот раз допытывал вопросами Сабитера, который все равно валялся в постели и умирал со скуки.

Чтобы понять принцип работы ментализма, мне пришлось немного абстрагироваться от знаний о флюм-кумуляции, особенно после фразы «ментализм работает так же как и кумуляция, но не так».