Во имя рейтинга

— Но зачем твоему правителю такая информация? Он хочет воевать с нами и послал тебя в качестве лазутчика?

— Поверь, война меж нашими державами невозможна, — сказал я. — Тот путь, что проделал я, не сможет пройти ни одно войско.

И скажите мне, что я вру.

— Ты не врешь, — сказал Одиссей. — А жаль. Какое-то время я думал, что ты подослан правителем Трои, чтобы убить Ахилла. Я бы не стал тебе мешать.

— Вот как?

— Он болен, — сказал Одиссей. — Но я не знаю, как называется эта болезнь. Он убьет меня, по крайней мере попытается меня убить, если я назову его безумным, но он безумен.

Он должен был родиться богом, волею Зевса был рожден человеком, однако его мать сделала все, чтобы человеком он так и не стал.

— Ты не боишься быть столь откровенным со мной?

— Нет, — сказал Одиссей. — Не спрашивай почему, я не знаю. Я чувствую людей и чувствую, что могу тебе доверять. И я видел, какими глазами ты смотрел на Ахилла. Он нравится тебе не больше, чем мне.

— Ты прав. Он — зверь.

— Невелик подвиг — убить раба, — сказал Одиссей.

— Для того чтобы разрубить человека от плеча до пояса, нужна только сила. Для того чтобы быть героем, одной силы мало. А мальчик хочет быть героем, более великим, чем его отец.

— Такова его судьба.

— Судьбе надо помогать, — сказал Одиссей. — Не судьба делает человека героем, а сам человек. Хотя, на мой взгляд, это самая глупая цель, какая только может быть в жизни, — стать героем. Век героев короток.

— Зато их слава живет в веках.

— Плевать мне на такую славу, — сказал Одиссей, чье имя стало нарицательным и чьи подвиги вошли в легенды.

— Я не увижу этой славы, и мне в ней мало прока. Я хочу любить свою жену, видеть, как взрослеет и мужает мой сын, я хочу посмотреть, каким человеком он станет, я хочу увидеть внуков и знать, что мой род, берущий начало от самого Гермеса, будет продолжен.

О том, что по другой линии родоначальником Лаэртида считался сам Зевс, Одиссей скромно умолчал. Или не скромно? Неужели он ставит Гермеса выше его небесного отца?

Одиссея очень беспокоит сын Пелея.

Почему?

Удар у Ахилла хороший, это надо признать. Но техники никакой. На оборону он вообще плюет, ну это и понятно, на кой черт ему оборона, если у него броня вместо кожи.

Я с расстояния двух метров видел, как дважды выпады раба, с которым забавлялся Пелид, достигали цели, и оба раза лезвие не рассекало человеческую плоть, а отскакивало от нее, словно натыкаясь на невидимую преграду.

Я этого не понимаю.