Во имя рейтинга

Дэн

Академик Петр Иванович Северов, гений теоретической физики, первооткрыватель темпорального туннеля и мой земляк, никогда не расставался с трубкой, но никогда и не курил. Сей довольно громоздкий старомодный агрегат постоянно маячил где-то в районе академического рта, но я никогда не видел, чтобы он выпускал дым.

Академик сидел на подоконнике и читал Гомера. Я кашлянул, дабы обратить на себя внимание. Профессор — чрезвычайно увлекающийся человек, когда он погружен в какое-то занятие, то замыкается в своем собственном мире, так что кашлять мне пришлось трижды.

— А, Данил, — сказал академик, аккуратно загибая страницу и откладывая книгу в сторону. — Верите, я никогда не читал Гомера. Я даже не слышал о Троянской войне до того, как прорубил туннель за три месяца до ее начала. Всегда интересовался исключительно своим предметом.

— А я всегда хватал понемногу отовсюду, — сказал я. — Покурим?

— Вы курите, — сказал он. — Я сейчас не хочу.

— Как вам Гомер?

— Он… подавляет своей дотошностью.

Вы заметили, что в «Илиаде» нет ни одного безымянного героя? Все они поименованы, даже если появляются в тексте всего один раз, чтобы пасть от руки какого-нибудь великого воина. А его список кораблей? Здесь он больше похож на бюрократа, нежели на поэта.

— Некоторые считают его историком.

Академик пожал плечами.

— Вы так не думаете? — спросил я.

— Мне сложно судить. Историки не всегда оперируют фактами, часто они излагают исключительно свои домыслы. Если так, то Гомер — историк.

Видите ли, Данил, история — это не точная наука, она в чем-то сродни литературе. Я — представитель точных наук. По крайней мере, так мне казалось.

— И вы сами делаете историю.

— Не надо громких фраз.

— Тогда расскажите мне, как работает ваше изобретение.

— Я передавал вам все мои файлы.

— И я ни черта в них не понял, — признался я. — Мои познания в теоретической физике не столь глубоки… По факту они не глубже чайной ложки. Я ничего не могу разобрать, кроме вашей фамилии, вынесенной в заголовок.

Вы не могли бы объяснить мне человеческими словами?

— А вы уверены, что вам это надо?

— Я — аналитик, — сказал я. — И я не могу делать свою работу, то есть анализировать, если я чего-то не понимаю.

— Я тоже не все понимаю.

— Как это может быть?

— Знаете, с какой попытки мне удалось прорубить туннель?

— С четвертой?

— Ха! — сказал академик. — Первые восемь раз я пробовал, когда на горизонте еще не было нашего магната с его деньгами.