Истории Рейбора: Разбойник

Тот забулькал, потянулся руками к лиглингу, но Квадунгурарашава уже был на полу, вне досягаемости человека. Булькнув ещё пару раз, охранник повалился на спину.

– Спасибо! – произнёс Чиж. – А то я уж думал, что тебе доставляет особенное удовольствие смотреть, как надо мной издевается этот… Как бы его обозвать… – лиглинг уже расковал разбойника, и тот поднялся. – Нарушитель всех планов наших, вот!

Квадунгурарашава хмыкнул. Не будь он здесь всего минуту назад, и не будь у Чижа под правым глазом здоровенного синяка, лиглинг ни за что бы не поверил, что этого человека только что кто-то избивал.

– Эх, чёрт его дери, растреклятый болван! – Чиж достал из-под плаща какой-то вытянутый предмет. – Не только трубу мне разбил, но ещё и трубу! Чтоб ему!..

– Поч-ч-чему шапка, хи-хи? – Квадунгурарашава засмеялся. – Ты п-п-правда ждал, что теб-б-бе поверят, хи-хи-хи?

– Ну что-то же надо было сказать, – Чиж бросил сломанную трубу на труп вождя в доспехах. – И потом, те двое замечательно купились на это! Если бы этот чудик не оказался самым неподходящем слушателем для моей выдумки…

– Я-т-т-то её уже слышал, мне можешь не расск-к-казывать, хи-хи, – Квадунгурарашава осмотрелся.

– О! Так ты и правда облазал весь форт, нет?

– Зд-д-десь не был, – Квадунгурарашава прислушивался, но никаких следов других солдат обнаружить не мог. – Но под-д-дземелья у них тут обширные, хи-хи. Должны найт-т-тись.

– Что ж, – Чиж отряхнул полы плаща и поправил ремень так, чтобы его таинственное оружие опять оказались в зоне досягаемости.

– Не возр-р-ражаю…

– Кто здесь? – донёсся слабый голос из соседней двери. Квадунгурарашава подпрыгнул от неожиданности и осторожно подошёл к двери. За ней скрывался длинный коридор с решётками вдоль одной из сторон. Из одной из таких клеток высунулась чья-то сухощавая рука.

– Ого, да у них дрянные отношения не только с лиглингами, нет? – шепнул Чиж.

– Март-т-тунг! – лиглинг прыгнул к клетке.

– Квадунгурарашава? – купец прильнул к прутьям. Его когда-то внушительная борода теперь была изрядно потрёпана, чуть ли не разорвана в клочья, роскошная пурпурная одежда превратилась в лохмотья, а лицо покрывали синяки и царапины. Прежними остались только брови, похожие на две пушистые щётки.