Истории Рейбора: Разбойник

Вошедшие мадралы встали прямо посреди комнаты, предоставив гостю, тем временем, праздно оглядывать её.

У большого окна, выходившего в какой-то двор-сад, стоял аккуратный прямоугольный стол, такой же – слева. Из прочей мебели в комнате были только стеллажи с книгами, и те сдвинутые на сторону, обнажавшие огромное пустое пространство побелённой стены. На столах стояли какие-то побрякушки: странный разукрашенный шар на подставке, какой-то кожаный свёрток, фарфоровая чашечка, перо, чернильница; на левом столе – какие-то бумаги, причудливые приборы, ещё одна чернильница и прочая-прочая.

За столом, у окна, стоял альт, худощавый даже для своей расы. Вокруг его глаз рассыпаны были небольшие морщинки, свидетельствующие о частой улыбке. Одет альт был в длиннополый тёмно-синий сюртук, который Чиж чаще видел на выходцах из Наина. На подоконнике у окна лежала того же цвета шляпа.

Многих могла бы ввести в заблуждение столь невзрачная обстановка и, тем более, одежда.

«Всё охотнее верю в сорок тысяч,» – снова повторил про себя Чиж.

Альт – собственно, Лаарнель, – жестом отослал мадралов. Те закрыли за собой дверь. Хозяин неторопливо подошёл к столу и, взяв в руки чашку с блюдцем, сделал медленный глоток.

– Итак, – наконец соизволил произнести он. – Вы, должно быть, тот самый Вертлявый Чиж.

– За неимением прочих известных мне персон с тем же именем – полагаю, что да. Лаарнель, верно?

– Ландаусаль Лаарнель, – хозяин слегка кивнул. Чиж широко улыбнулся.

– Очень внушительное у вас тут жилище. Моё нижайшее почтение архитекторам.

– Я сам спроектировал это здание.

– Тогда, очевидно, нижайшее почтение вам, – Чиж подошёл к ближайшему столу и принялся рассматривать бумаги.

– Я рад, что вы приняли моё предложение, – нарушил через какое-то время тишину Лаарнель.

– Ох, неловко вышло… Прошу прощения, но вас, по всей видимости, дезинформировали. Я вашим предложением невероятно заинтригован и с радостью выслушаю вас – но пока что не готов сказать, принимаю ли я его.

Лаарнель улыбнулся. Морщины, конечно, никуда не ушли, но вот улыбку, которую лицезрел сейчас Чиж, дружелюбной можно было бы назвать с весьма внушительной натяжкой.