Охотник

- Но так как мы, в отличие от этой швали, люди благородные, мы не будем атаковать уродцев всеми наличными силами, не так ли? Предлагаю кинуть жребий и выбрать двоих из наших славных рядов!

Вот ведь хитрец, подумал Себастьян. Устроил представление! А ведь мог бы спокойно пройти мимо, ведь деньги имелись. Но не таков, видно, был Дагос, чтобы пропускать хорошее развлечение.

Кто-то уже сорвал с головы шляпу, но обнаружилось, что ни бумаги, ни пера ни у кого не имеется, поэтому написать имена, чтобы потом их вытащить и таким образом установить счастливчиков, оказалось невозможным.

Но Дагос и тут не растерялся.

- Еще одно предложение! Жребия не будет. Да, друзья, я знаю, что все вы не прочь слегка поразмяться, особенно ты, Жаре. Но все же эти отбросы оскорбили в первую очередь меня и нашего нового товарища, господина Себастьяна, которого, хотя и видели впервые, но заподозрили в неплатежеспособности, что является неприемлемым для уважающего себя человека. И вы, как хорошие друзья, должны дать нам с господином Себастьяном шанс смыть оскорбление кровью и выйти из этой истории с незапятнанной репутацией!

Эта речь заслужила бурные овации компании.

Жаре настолько проникся, что обнял Себастьяна и горячо прошептал ему на ухо:

- Хочешь, я дам тебе свой меч? Он у меня счастливый!

- Благодарю, - отказался охотник. Вот как бывает, когда идешь на поводу у лени. Всякий знает, что от благородных господ нужно держаться подальше, тем более, когда они в подвыпившем состоянии, в котором, к слову, пребывали все время, пока в их карманах звенели монеты.

Бесшабашная удаль, презрение к смерти, в том числе и собственной, широта души – все это требовало времени, которого у Себастьяна не имелось в наличии. С другой стороны, уйти от драки значило проявить трусость. Мудрый Рошаль сказал бы, что не трусость, а благоразумие. Но тут его бы не поняли.

Поэтому Себастьян коротко поклонился Дагосу и сказал, передавая пистоль и меч непонимающему Жаре прямо в руки:

- Почту за честь вдвоем с вами, мой друг, проучить этих возомнивших о себе ничтожеств.

Но мой меч может быть обагрен только благородной кровью, и будет оскорблением заставить его напиться тем, что течет у сих представителей помеси бегемота и пингвина в жилах. Поэтому я буду драться без оружия!

Такое заявление вызвало столь длительные восторги в рядах дворян, что Себастьян подумал, что этим все и закончится. Но Дагос, нисколько не смутившись, так же отстегнул меч, вручив его одному из приятелей, и встал рядом с охотником.