Темная сторона медали

 – Ибо что-то мне подсказывает, что в ближайшее время ты все равно не заснешь.

Человек привыкает ко всему. Даже к постоянному чувству опасности. К трем часам ночи я настолько вымотался от ожидания и так хотел спать, что меня действительно можно было брать голыми руками.

Словно почувствовав исходящие от меня флюиды, Серега проснулся, отобрал у меня обрез, спустился на кухню, заварил себе кофе и отправил меня спать. Чувствую, рыть мне завтра этот чертов септик.

Я проснулся посреди сожженной деревни. К счастью, это была не та деревня, где стоял двухэтажный кирпичный особняк и рыл канализацию склонный к азартным играм и спиртным напиткам писатель.

Деревня была небольшая, домов двадцать. Точнее, двадцать черных, обуглившихся остовов, над которыми курился слабый дымок. В воздухе пахло гарью и подгоревшим мясом.

Я посмотрел на небо, затянутое облаками. Внимательно огляделся вокруг. Ни души. Одна только надежда, что я еще сплю.

– Нравится? – спросили из-за спины.

Я резко обернулся.

– Очень нравится, – сказал я. – Кто тут поработал над дизайном?

– Ты.

– Что-то я ничего подобного не припомню.

– Это картинка из твоего недалекого будущего.

– Круто, – восхитился я. – А ты кто?

– Ты можешь удивиться, но я – это ты в недалеком будущем.

– Устал я удивляться, – сказал я. – И что тебе, то есть мне, от меня надо? Тоже уговаривать будешь?

– Не дождешься, – сказал он.

– А чего тогда ты мне снишься?

– Это ты мне снишься, – сказал он.

– Так ты спишь?

– Естественно. Я же не могу видеть сны наяву.

– Я тоже сплю.

– Значит, мы оба спим и снимся друг другу. Классно!

– Слушай, а что ты в прикиде таком странном ходить?

– Не знаю, – сказал он. – В первый раз такой вижу.

– Или ты прячешь от меня мое же лицо? У меня там что, ожоги дикие? Или еще что-нибудь в том же роде?

– Насколько я помню, нет. – Он поднял руки, немного повозился со шнурком и откинул капюшон назад.

Действительно, я в не столь отдаленном будущем. Ни седины в волосах, ни морщин на лице, ни особой мудрости в глазах. Я и я, только лет на несколько постарше.

– Чего хотел-то? – спросил я.

– Ничего, – сказал он.