Темная сторона медали

Люди станут рассказывать о герое, спасшем мир. А эльфы… Эльфы ничего не будут рассказывать. Бортис для них станет малозначимой фигурой, уладившей локальный конфликт, который никоим образом не отразился и не мог отразиться на их народе.

– Тут ты ошибаешься, – сказал Хэмфри. – Эта война затронет всех.

– Чушь, – сказал Ланс. – Эльфы нейтральны. Потому что в подавляющем большинстве, исключая только здесь присутствующих, они умны. И уже давно не лезут туда, где им могут отрубить их изящные длинные уши.

– Ты хам и демагог, – сказал Хэм.

– Я – это еще много чего такого, о чем ты и понятия не имеешь.

– И хвастун, – добавил Хэм.

– А на самом деле я Бэтмен, – процитировал Ланс слышанную от меня присказку. – Хотя я и не знаю, что это такое.

– Смотри-ка, – удивленно сказал Палыч. – Парламентер.

От лагеря Бортиса к Цитадели скакал всадник, размахивая белой тряпкой, привязанной к копью.

– Люблю парламентеров, – сказал Ланс.

– В парламентеров не стреляют, – сказал Хэмфри.

– Ну и глупо, – сказал Ланс. – Ибо парламентер – это враг, который притворяется, что ему есть что сказать.

– Все равно он слишком далеко, чтобы стрелять.

– Если я хоть что-то понимаю в парламентерах, – сказал Ланс, – то сейчас он подойдет поближе.

– Ты варвар, – сказал Хэмфри.

– Интересно, а есть ли в этой ситуации существо более бесполезное и никчемное, чем парламентер? – задумался Ланс.

– Успокойся, – сказал я. – Это не парламентер. Это почтальон.

Всадник с белым флагом, должно быть, хорошо представлял себе склад мышления таких личностей, как сэр Ланселот, ибо он остановил своего коня на расстоянии арбалетного выстрела от стен, бросил на землю мешок и, развернувшись, поскакал в сторону лагеря гораздо быстрее, чем скакал сюда.

– Надеюсь, в мешке золото, которым нас хотят подкупить, – сказал Ланс.

– Тогда отправь кого-нибудь за ним, – сказал я. – Золото никогда не помешает.

– Может, это какая-нибудь ловушка? – предположил Хэмфри.