Темная сторона медали

Я – гроза разумного, доброго и вечного.

Темный Лорд, короче говоря.

– Я надеюсь, вы понимаете, что я не поверил ни единому вашему слову? – спросил я.

– Догадываюсь, – сказал граф. – В такое сложно поверить. Кажется, в вашем мире это называется культурным шоком.

– Не знаю, как насчет культурного, но если вы меня убедите, то для меня это точно будет шок. Кстати, а что насчет лично вас? Вы уверены, что вы не псих?

– Уверен.

– Тогда кто вы?

– Я – вампир.

Я рассмеялся.

Вот теперь уж понятно, что он псих. В принципе я и раньше не сомневался, что он сумасшедший, и не верил ни одному его слову, а слушал его только потому, что, во-первых, он мог быть опасным сумасшедшим и лучше бы мне не выводить его из себя, а во-вторых, мне было немного любопытно.

Самое любопытное – где сумасшедшие могут научиться телепортации и откуда взялся этот чертов браслет.

Наверное, самое простое объяснение, что это гипноз. Ну почему я никогда не ходил на сеансы Кашпировского? Тогда бы точно знал, подвержен я гипнозу или нет.

– Сейчас день, – сказал я, – и кухня залита солнцем. Вампиры днем неактивны. А солнечный свет для них смертелен.

– Все так, – сказал граф. – С одной небольшой поправкой. Я – истинный высший вампир, один из самых старых, и меня все эти ограничения не касаются.

– Самый старый, да? А как ваша фамилия, граф? Не Дракула, случаем? А зовут вас не Владом?

– Нет, – сказал граф. – Я другой граф. И я на самом деле вампир.

– Мою?

– Зачем же вашу, – сказал он. – Соседа вашего, например.

– Но не мою?

– Во-первых, – сказал он, – в мою задачу входит приложить все усилия к тому, чтобы вы остались живы, и не в моих интересах причинять вам вред. Во-вторых, вампиры пьют кровь людей. А вы – не человек.

История моего рода, по версии графа, который не Дракула, а другой, но тоже вампир, выглядит примерно таким образом.

Главным автором заваренной каши, Первым Лордом Тьмы, как он сам себя обозвал, был некий ничем ранее не примечательный индивидуум по имени Джек. Не самое зловещее имя, как я заметил.

Граф утверждает, что имени Джека уже почти никто не помнит, так же как впоследствии не вспомнят и о моем настоящем имени. Граф искренне верит, что он говорит правду.

Граф утверждает, что Джек был амбициозен, тщеславен и очень жаден до власти. Граф не знает, почему так.