Темная сторона медали

Картинка дрожала, дергалась, расплывалась, периодически вообще пропадала.

На территории Империи слишком много вражеской магии.

– Рамблер, – позвал я.

– Да, господин? – Картинка снова дернулась, застыла, зато посреди комнаты появился фантом мужчины.

– Сфера нарушена?

– Да, господин. Я начинаю рассасываться. Растворяться.

– Я отпускаю тебя, Рамблер, – сказал я. – Ты сможешь вернуться в свой мир сам или тебе помочь?

– Благодарю, господин, – сказал он. – Я еще достаточно силен, чтобы удалиться самостоятельно.

– Тогда прощай, – сказал я.

– Господин, – сказал он. – В моем мире чертовски скучно. Когда вы здесь закончите, позовите меня снова, хорошо?

– Обязательно, – сказал я. – Иди.

В своих апартаментах я зеркал не держу. Только одно маленькое, для бритья. И сразу после этой мучительной процедуры я убираю его в шкаф. Нет зеркал и ни в одной комнате, где мы проводим совещания, или на террасе, где я люблю пить кофе, любуясь закатом.

В библиотеке, где я провожу много времени, зеркала тоже нет. За каждым зеркалом… Точнее, в каждом зеркале притаился эльфийский шпион. Никогда не знаешь, подглядывает за тобой эта скотина Эдвин или нет.

Ближайшее ко мне зеркало находится в башне Ельцина, бывшей башне Отчаяния. Вообще, должен заметить, что предки у меня были люди весьма мрачные. Названия крепостных башен вгоняли меня в тоску и печаль, стоило только мне услышать их в чьем-нибудь докладе.

В башне Ельцина находилось что-то вроде обсерватории, из которой местные астрономы… пардон, астрологи, могли вести наблюдения за звездным небом. Астрологи уже давно разбежались, и в башне почти никого не было. Поэтому я распорядился поставить там большое зеркало, а рядом с ним стража, вся работа которого сводилась к самолюбованию.

Периодически страж видел в зеркале не себя, а хмурого типа с благородно-печальными чертами лица.

Вот и сейчас он прибежал ко мне с докладом, что Пресветлый Король эльфов на связи.

Я заставил владыку эльфов прождать минут двадцать, Просто потому что он мне не нравился.

– Здравствуй, Кевин, – сказал он, когда я вошел в бывшую обсерваторию. Как обычно, Эдвин сидел на древесном троне и всем своим видом излучал мудрость и понимание.

– Привет, – сказал я, садясь в кресло.