Темная сторона медали

Можно было усыпить ее и забрать с собой я замок. Но оба эти варианта почему-то тогда не пришли мне в голову, и я начал оправдываться. Почему-то мне далось важным, чтобы она не думала, будто я подставил ее нарочно.

– Я встретил тебя случайно, – сказал я. – Случайно, понимаешь? И я совсем не хотел, чтобы тебя хватали, пытали и сжигали на костре.

– Пытали? – спросила она. – Что ты знаешь о пытках? Хотя, наверное, о пытках ты знаешь все. Ты же чудовище. Убийца. Ночная тварь.

– У меня есть друг, – сказал я.

– Зачем ты пришел? Чтобы рассказывать мне сказки о доброте вампиров и милосердии Темных Владык?

Я вытащил из пожен Призрак Ночи.

– Убей меня, – сказала она. – Прояви свое милосердие. Лучше умереть от удара твоего меча и попасть в ад, чем быть сожженной на глазах у жителей города, в котором выросла.

– Разве ты не хочешь жить? – спросил я.

– Нет!

– Ну и дура, – сказал я, занося меч для удара. – Тогда приготовься узнать размеры моего милосердия.

Она плюнула мне в лицо. Слюна была красной от крови.

Я опустил меч. Черное лезвие Призрака Ночи разрубило сковывающую ее руки цепь, словно та была из бумаги.

Лишившись оков, Илейн рухнула на пол. У нее не было сил, чтобы стоять самой. В вертикальном положении ее удерживала только цепь.

Благодарности я все равно не дождался.

– Почему ты меня не убил? – спросила она. – Тебе нужна еще одна рабыня?

Оно подобрала с пола обрывок цепи, крепившийся ее ошейнику, и протянула мне.

– Бери. Но будь уверен, что я убью тебя, как только мне представится возможность. Видишь, я уже валяюсь у тебя в ногах. Чего ты хочешь? Что я должна сделать? Поцеловать твой сапог? Встать на колени?

– Дура, – повторил я, убирая меч.

Усыпляя ее с помощью магии, я был очень осторожен. Ее организм был настолько измучен, что лишняя доза даже самых безобидных сонных чар могла оказаться для нее летальной.

Когда она уснула, я завернул ее в свой плащ, поднял на руки и открыл портал, ведущий домой. Положив ее на свою кровать и укрыв плащом, я плотно затворил за собой дверь спальни и вызвал дворецкого.

– Что вам угодно, милорд? – спросил Альберт, вырастая словно из-под земли.