Темная сторона медали

Я отбил выпад герцога, позволил принцессе воткнуть кинжал мне в бедро, а потом резко толкнул ее в плечо и она отлетела в сторону. Я вытащил кинжал из своего тела повертел в руках и отбросил в сторону.

– Вы знаете, – сказал я, – оба мои предложения все еще в силе.

Герцог точно оценивал свои шансы, и в его глазах я прочитал готовность согласиться, но принцесса не оставила ему выбора. Она упала на одно колено, склоняясь над мечом, и ее пальцы уже вынимали клинок из отрубленной руки героя. В рейтинге глупости этот поступок занял бы высшую строчку.

Герцог не желал осрамиться перед дамой. Ведомый более галантностью, нежели чувством долга, и понимая обреченность своей атаки, он бросился на меня, пытаясь подарить деве-воительнице хоть чуть-чуть времени для атаки.

Я убил его быстро и милосердно, пронзив сердце. И едва я успел вытащить меч из трупа, как мне сразу же пришлось отбивать бешеные удары принцессы. Увы и ах, в ее атаке было больше желания, решимости и отваги, нежели элементарного умения убивать.

– Этот меч слишком тяжел для вас, мадемуазель, – сообщил я. – Вас подведет инерция.

Ответом мне был звон оружия.

Скучный они народ, принцессы, даже поговорить по-человечески не могут.

Наверное, я мог бы остановить ее, не убивая. Но понимал, что это бессмысленно. Ею уже овладело боевое безумие, и она бы все равно не отступила. Лишенная меча, она бы царапалась, лишенная рук, пыталась бы перегрызть мне горло, лишенная зубов, попыталась бы заколоть меня острыми каблуками своих сапог.

Избавить ее от безумия могла только смерть. И я подарил ее принцессе.

Так Джеральд остался один.

Мы стояли друг против друга, Призрак Ночи покоился в моих ножнах, а в руке я сжимал Пятый меч.

Лишенный номерного клинка, руки и дружины, герой смотрел прямо на меня, и в его глазах жила смерть. Но эта смерть была не моей. Не в этот раз и не от его руки.

Правая рука Джеральда висела вдоль тела как плеть, а левой он пытался достать прикрепленный к поясу кинжал.

Я покачал головой.

– Неужели ты не понимаешь, что с этой железкой у тебя нет и тени шанса? – спросил я. – Уходи.

Он молчал. Наверное, считал, что разговаривать со мной – ниже его достоинства.

– Я уже получил желаемое, – сказал я. – И ты ничего не сможешь изменить. Мне не нужны были их жизни, и твоя жизнь тоже не нужна. Уходи.

Он молчал.

– Я не сражаюсь с калеками, – сказал я. – Но жизнь твоя не кончилась.