Цвет мира - серый

Тем не менее я продолжал двигаться в сторону Брекчии, хотя ничего хорошего меня там вроде бы и не ожидало. А просто больше идти мне было некуда.

— Эй, ты! — Трактирщик ткнул пальцем в мою сторону, несмотря на то что я стоял у стойки один и даже без указующего перста было понятно, что разговаривает он именно со мной. Двое забулдыг, сидевших в углу, не обратили бы на него внимания, даже если бы посреди трактира разверзлась земля, а к офицеру со знаками различия имперской армии он бы так обращаться просто не посмел.

 — Проваливай отсюда.

— У меня есть деньги, — сказал я.

— Обобрал кого-то, что ли? — трактирщик скривил презрительную гримасу. — В любом случае здесь тебя не обслужат. У меня приличное заведение, и такие, как ты, одним своим видом портят аппетит другим посетителям.

Я с сомнением оглядел почти пустой зал. Личности н углу исключительно пили, так что испортить аппетит им было решительно невозможно. Офицер сидел спиной ко мне, так что я могу испортить ему аппетит своим видом только в том случае, если у него есть глаза на затылке.

Тем не менее спорить с трактирщиком не имело смысла. Тем более на его территории.

— Можешь постучать в заднюю дверь, — смилостивился трактирщик. — Повара дадут тебе что-нибудь…

Я развернулся с намерением подойти к задней двери, когда он снова меня окликнул.

— С тебя три медяка, — сообщил он.

— Но я еще ничего не съел…

— Деньги вперед. Понятно.

Таких, как я, не обслуживают в общем зале, и с таких.

как я, принято брать деньги вперед. Пока я обходил сие гостеприимное заведение и стучал в заднюю дверь, я думал, насколько все относительно. Раньше самого представительного посетителя этой таверны не подпустили бы к месту, в котором я ем, на расстояние трех полетов стрелы. Теперь же я своим видом порчу им аппетит.

Что ж, ты по-другому смотришь на социальное неравенство, когда стоишь на самом верху этой лестницы.

Трактирщик оказался порядочным человеком. За три медяка мне налили миску горячего супа и выдали краюху не слишком черствого хлеба.

А ведь могли и просто прогнать, получив деньги…

Вдобавок сердобольная повариха пустила меня поесть на кухню, в тепло. И дважды наливала добавки в пустеющую миску, постоянно причитая себе под нос что-то вроде фразы: «Такой молодой — и такой худенький. А что поделать, война».

После еды мне больше всего хотелось спать и меньше всего хотелось тащиться на улицу и искать место для ночлега в лесу.