Цвет мира - серый

— Это он обозвал меня «порочным исчадием ада» и «мерзейшей отрыжкой дьявольских псов»?

— Да, сир.

— Наверное, он меня не любит.

— Очевидно, сир.

— Это простительно, — сказал Гаррис. — Разве Дева, являющаяся второй по значимости фигурой культа Шести, не призывает к прощению?

— Не знаю, сир, — сказал штурм-генерал. — Я атеист.

— А не кардинал ли Тельми санкционировал резню в Дархэме? Ночь Больших Дубинок или что-то в этом роде…

— Ночь Красных Мечей, сир.

— Очевидно, он склонен прислушиваться к словам Бойца, а не Девы, — констатировал Гаррис. — Генерал, я не хочу, чтобы кардинал вышел из города живым.

— Да, сир.

— Если горожане сами не растерзают его за то, что он не дает им открыть ворота, покрасьте один меч его кровью. Назовем это Днем Красного Клинка. Или Полуднем. Или Вечером — как получится.

— А храмовники, сир?

— Их тоже убейте, — сказал Гаррис.

— Группа армий «Север» под командованием штурм-генерала Визела форсировала Керу и с ходу взяла два речных порта.

— Это неплохо, — сказал Гаррис.

— Восстание в Кабире было подавлено малой кровью.

— И кому принадлежала эта «малая кровь»?

— В основном мятежникам.

— Сие радует.

— Отдельный экспедиционный корпус занял оба перевала, ведущие в Тирен.

— А вот это уже любопытно. — Император оживился. До сего момента ему было скучно, но теперь он испытывал явный интерес.

— Генерал Фогс интересуется, что ему делать дальше, сир. На этот счет от вас не поступало никаких указаний, — помимо того, что штурм-генерал Рейнгард выполнял свои прямые обязанности, он был кем-то вроде адъютанта при императоре, предпочитавшем передвигаться вместе с группой армий «Центр».

— Сейчас указания поступят, — сказал Гаррис. — Свяжитесь с Фогсом и прикажите ему не соваться в Тирен ни при каких условиях. Он должен сесть на обоих перевалах и никого не выпускать из страны. Пусть поспрашивает местных пастухов и прочих аборигенов и перекроет все козьи тропы, пути контрабандистов и всякое такое… Тем, кто пытается въехать в страну, препятствовать не нужно. Главная директива — всех впускать, никого не выпускать.