Цвет мира - серый

— Каринтийская военщина готова вступить в бой, — сообщил он. — Они разворачивают боевые ряды, и скоро мы окажемся в самом центре схватки.

Я уже мог различать отдельные лица имперских солдат. Тех самых людей, которые шли сюда, чтобы меня убить.

Нормальные лица. Серьезные. Страха на них не было, ненависти тоже. Это были профессионалы, не способные испытывать эмоции во время работы. Если эмоциям и найдется место, это будет позже.

Среди них вполне мог оказаться и тот офицер, который отдал мне свой набитый деньгами кошелек.

— Ничего личного, ребята, — пробормотал Ланс рядом со мной. — Это чисто деловой подход.

И мы сошлись.

Номинально считающийся нашим командиром латник, как и следовало ожидать, погиб первым. Он скрестил мечи с одним имперским солдатом, и тут же другой сбил его с ног ударом щита. А потом последовал короткий и жесткий удар в стык доспехов, на траву брызнула первая кровь.

Ланс сделал несколько шагов вперед, выбираясь на свободное пространство, и лезвием своего меча очертил в воздухе круг. Сразу трое имперцев бросились на него.

И тут же упали мертвыми.

Держа меч перед собой, я неловко отбил первый выпад, направленный мне в лицо, рубанул по ногам, как меня учили рыцари моего отца, отпрыгнул в сторону, уклонился от еще одного удара, ткнул мечом куда-то наугад. Да, это не было похоже на рыцарский поединок. Все происходило слишком быстро, я не видел, достигали ли мои удары цели, не видел, что дальше происходило с моими противниками, течение битвы сводило и разъединяло нас слишком быстро, чтобы я успевал хоть что-то понять.

Рукоять меча стала скользкой от пота и все время норовила выскользнуть из рук.

Имперцы теснили нас вверх по склону холма, туда, где до перегруппировки стояли лучники, и смертники отступали, таща за собой тех, кто уже был мертв, но все равно оставался скованным с ними единой цепью.

Вокруг стоял страшный шум — звон мечей, глухие удары клинков о щиты и звонкие удары клинков о другие клинки, стоны раненых, боевые кличи и крики умирающих. Трава очень быстро меняла цвет с зеленого на красно-бурый и становилась скользкой от крови.

Я не помню точно, сколько прошло времени с начала сражения, когда в дело вступили каринтийские профессионалы.