Цвет мира - серый

 — Сам ты кто такой, что задаешь мне вопросы?

— А еще я не мог не заметить, когда ты узнал о том, что Кларенса подозревают в связях с магическим сообществом, тебе явно хотелось с ним о чем-то поговорить. — (Он же лежал лицом к стене, как он умудрился хоть что-то разглядеть? Или у него глаза на затылке?) — Может быть, ты не дворянин? Может быть, ты и сам из магов?

— Так сдай меня инквизиции, — предложил я.

— Вряд ли этот шаг удовлетворит мое любопытство.

— Тебе и твоему любопытству придется смириться с тем, что я ничего вам обоим не скажу.

— Когда я задаю вопросы, я обычно получаю на них ответы, — сказал Ланс. — Рано или поздно, но получаю.

— В таком случае, к терпению тебе не привыкать.

— Поздно в данном случае может быть для тебя, — сказал Ланс. — Впрочем, как знаешь.

Он на прощание еще разок вонзил локоть мне под ребра и отвалил на свое место.

Испортил мне весь сон, скотина. Я ж теперь буду до утра думать над этим странным ночным разговором и не смогу заснуть… — …пни нашего юного друга, а то он проспит завтрак.

— Я не сплю, — быстро сказал я, на миг представив, что будет, если Густав примет слова Ланса как руководство к действию и на самом деле попытается меня пнуть. У меня еще прошлые синяки не зажили.

На завтрак была каша. Ну вроде бы каша. Из чего ее варили, я определить так и не смог. Какая-то бесформенная серая масса в миске, совершенно неаппетитная на вид и совершенно безвкусная.

Пришлось запивать ее водой, чтобы хоть как-то протолкнуть внутрь. Если Ланс не ошибается насчет того, что мае ждет, а вряд ли он ошибается, надо есть все, что дают, чтобы поддерживать себя хоть в какой-то форме. Конечно, шансы выжить увеличатся не сильно, но все же…

Ланс первым прикончил свой завтрак. Сегодня он опять был разговорчив и жизнерадостен.

— А вот скажи мне, Густав, существует ли для тебя принципиальная разница, кто будет управлять страной, в которой ты живешь — Гаррис, а точнее, кто-то из его наместников, или же кардиналы из Церкви Шести? — поинтересовался он.

— Я не всегда был конокрадом, — оскорбился Густав.

— А кем же ты был?

— Я торговал лошадьми.

— Прогресс твоей карьеры налицо, — сказал Ланс.