Восстание Магов. Прижатые к земле.

Жадность явно намеревался перехватить бразды семейного правления у Гнев, так как стал гораздо более уверенным и настойчивым во всех отношениях. Он следил, чтобы Страсть не сильно хулиганила с её новыми силами, а Обжорство с Ленью не просиживали целыми днями в уютном одиночестве вдали от убежища. Даже Зависти теперь приходилось с ним считаться, что не могло не внушать уважения и восхищения в глазах Гордыни. Вот только перед той самой Гнев он всё также становился мягок и не мог вести себя адекватно. Постоянно навязываясь ей в помощники и выполняя каждую её прихоть, он невольно навлекал на себя чужие усмешки, но в их семье уже давно образовалась такая атмосфера, что всё это было не более чем забавой с их стороны.

По крайней мере, Гордыня не видел в этом тех же презрения и надменности, что были свойственны Адаму.

Если уж упомянули про Страсть, то стоит сразу и обмолвиться об одном забавном соревновании, что она решила провести в честь прибытия Гордыни:

— А посему объявляю, что человек с самой причудливой прической в конце этой недели станет победителем и получит от меня особый приз!

— И для этого ты нас всех здесь собрала? — с кислой миной спросил Жадность — Ладно, прежде чем позволишь нам всем вернуться к куда более важным делам, хотя бы скажи, что за приз такой?

— Ага, интересно значит?! Что же, так уж и быть, тот, кто получит главный приз, больше не будет страдать от моих шуток с волосами!

— Навсегда? — неожиданно Жадность загорелся, хотя еще недавно прибывал в совершенно противоположном расположении духа.

— Н-е-а — четко проговаривая каждую букву, произнесла Страсть — Только на месяц!

Под усталые завывания толпы Страсть с гордостью покинула самодельную сцену из пары составленных вместе столов в центральной комнате и поспешила удалиться.

Хоть с того момента, как Гордыня покинул лабораторию, в тот день прошло не больше недели, но он уже успел на себе ощутить всю ту горечь, что вкладывали в свои стоны остальные члены семьи. Не то чтобы это странное увлечение по завиванию чужих волос во всякие причудливые формы было хоть сколь либо на самом деле вредно, но вот вернуть им прежний вид из такого состояния было невероятно тяжело.

А потому оставалось лишь два варианта: так и ходить с завитыми изображениями забавных зверушек на голове или каждое утро бороться к этим цирком на голове. Зависть предлагал еще и вариант с бритьем на лысо, но ему последовал только Обжорство, у которого итак особо волос на голове никогда не водилось.