Восстание Магов. Прижатые к земле.

Его глаза налились ранее невиданной решимостью, а рука машинально ухватилась за обломок ветки неподалеку. Этот вид не на шутку напугал Зависть. А потому, пока Гордыня еще не успел собраться и рвануть в чащу навстречу добыче, он прервал его:

— Ладно, придержи-ка пока коней, юноша! — он схватил его за плечо и развернул к себе лицом.

Гордыня и сам не успел понять, что только произошло, но стоя в таком положении перед Завистью, он слегка потерял нить повествования. Будто из своеобразного транса вышел.

— Следуй за мной, кое-что обсудить надо.

— Я что, уже всё сделал?

— Благо, нет.

Не до конца понимая своего брата, он всё же направился за ним попятам, следуя по границе леса еще дальше на север. Через десять минут ходьбы и небольшой борьбы с препятствиями дикой природы, они, наконец, оказались на месте: то была небольшая деревянная беседка, стоявшая на берегу местного пруда.

— Согласись, отличное место я себе нашел?

— Так значит, это твоё...

— Да, хоть мы большая и дружная семья, но иногда и одному побыть не помешает, так ведь? Хотя с учетом моего настроя, для меня скорее редкость с вами всеми повидаться, но не в этом суть, — хоть Гордыня и не сразу заметил, но в словах и манере речи Зависти явно что-то поменялось, в приятную сторону — Тот твой взгляд, прошу, не пугай меня так больше!

— Ах, я.

..

— Извини, извини, я, наверное, сейчас как полный дурак наш с тобой диалог построю, но не могу не перебивать постоянно собеседника, когда слегка волнуюсь! А потому ты сам не извиняйся! Я, просто, как раз таки знаю, откуда это у тебя могло появиться.

А потому, позволь мне подтвердить свою догадку и скажи: ты же был в темной страшной комнате еще до того, как с нами оказаться?

Страшная темная комната: хоть никто в открытую и не желал признаваться, но все члены их семьи знали о ней. С первого вида может показаться, что это достаточно неприятное и некомфортное помещение, однако с того момента, как Гордыню приняли в семью грехов, то он уже научился и перестал её бояться. Там было тихо и спокойно, а мягкий стул казался крайне удобным, так что, последовав совету Жадности, он просто спал там всё время.

Наказания за это никакого не следовало, наоборот, хоть эта улыбка и немного пугала, но Адам казался довольным таким результатом. Но, задумавшись над вопросом Зависти, Гордыня и в правду начал кое-что вспоминать, только вот картина была чересчур расплывчатой. Да и всё его нутро говорило, а скорее кричало лишь об одном: не стоит об этом думать.