Восстание Магов. Прижатые к земле.

— Ничего такого, если так подумать: просто немного суховато было и по горлу немного туговато прошлось. Но я слышал, что некоторые животные специально свой живот такими забивают, дабы еда лучше переваривалась. Так может быть это и есть секрет Обжорства? — неугомонно стоял на своем Гордыня.

— Нашел себя с кем сравнивать! Мы уже давно ушли вперед и нам такие варварские методы не нужны, да и если даже рассуждать в подобном ключе, то у него там тогда не просто пара камней. Там должно быть жерло вулкана!

— И с чего ты это взял?

— Ты тут новенький, но Зависть мне рассказывал, что до того, как он вызволил их с Ленью из их натуральных клеток в лаборатории, Обжорство не брезговал даже подгрызывать стальные прутья! Не с тем человеком ты хочешь меряться в силами, особенно в подобном соревновании! Просто переживи первый разминочный раунд и всё, он уже порадуется, мы все так и делали, я не думаю, что с тобой что-то измениться.

— Спасибо что переживаешь за меня, Жадность, но я пожалуй откажусь от твоего предложения, — уверенно заявил в ответ на всё это Гордыня — Мне он и Лень почему-то даже среди вас кажутся немного отдаленными ребятами, и я, конечно, мог бы просто навязаться к ним и затем тащить к вам изо всех сил.

Но почему-то мне хочется сначала понять их и самому открыться! А потому, как бы глупо и опасно бы это всё не звучало, я не отступлюсь, ведь мы — семья.

И хоть Гордыня и мог отлично выразить свои мысли и чувства, сложив их в такие прекрасные слова и предложения, но он также отлично понимал, что это отнюдь не убережет его от последующих раундов, а потому сразу после этого разговора он продолжил свою подготовку.

Потратив на всё про всё еще неделю, он таки решился бросить вызов Обжорству, будучи окончательно уверенным в том, что сумеет добраться до самого финала. Соперник Гордыни оказался крайне шокирован подобным смелым заявлением и бахвальством и даже предлагал отказаться от этой затеи, которую сам уже давно стал считать странной, но видя, что Гордыня делает это вовсе не из-за какого-то давления со стороны, а из-за собственного огня в глазах, он вдруг и сам загорелся этой идеей.

Притом Обжорство настолько загорелся, что даже не побоялся самостоятельно вернуться на один день в лабораторию, дабы упросить Адама приготовить ему как можно больше дополнительных порций. Это было совсем на него не похоже, ведь он этого места остерегался гораздо больше других, до сих пор переживая, что Адам вновь захочет забрать его к себе и приковать к одинокой стенке.