Восстание Магов. Прижатые к земле.

— Тогда, Гордыня, всё же позволь мне сделать еще кое-что! — внезапно она вытерла слезы руками, а затем схватила его ладони и сжала в своих — С этого момента я изо всех сил буду стараться делать то, что считаю правильным и важным нашей семье! А потому позволь мне в этот раз стремиться к вершине и ради тебя!

— На том и договоримся!

По дороге обратно они уже решили слегка расслабиться от столь напряженного разговора и поговорить о всякой повседневной всячине: о том, какое блюдо у Гнев их самое любимое, какую мелодию, исполняемую воронами Лени, они слышали чаще всего и еще много о чем им удалось поговорить за столь, казалось бы, недолгий путь домой.

— Стоп, стоп, что он тебе сказал там нужно нажать? — спросила у него Похоть.

— На кнопочку посередине, вот только я от чего-то так сильно на неё вдавил, что она провалилась!

— И как вы её оттуда потом доставали?

— Это уже мальчишеские секреты!

— Фу! Мне почему-то больше не хочется об этом слушать! — смеясь, произнесла Похоть, совсем не замечая, что перед входом их уже давно ждут Гнев и Жадность.

— Что-то вы изрядно задержались, молодые люди! — явно пародируя Гнев, произнес Жадность нахальным голосом — Мы уже давно со всем и без вас справились!

— Да уж, я так долго ждала от тебя этих приправ ПО, что решила уж приготовить сегодня мясо без них — с небольшим укором произнесла Гнев, хотя было видно, что она совершенно не злиться, а скорее констатирует факт — Однако, прежде чем ты снова куда-то убежишь, а потом будешь меня мучить, прося прощение, я хочу сказать, что никогда не видела тебя такой разговорчивой в последнее время! И потому я очень рада и прощаю тебе всё сразу же!

— Вот опять ты так себя ведешь, Гнев! Постоянно всех прощаешь, а мы потом мучайся в попытках найти уже себе оправдание! — с такой же скромной долей обиды произнесла Похоть, скорее просто вновь неохотно признавая свою очередную оплошность — Да и вообще, мне и правда пора!

Видя, как она стремительно скрывается от него, Гордыня лишь протянул одну руку вверх и помахал ей напоследок, но вместо того, чтобы как обычно лишь постесняться и проигнорировать подобное, она впервые обратилась к нему:

— Пока, Гордыня!

Жадность и Гнев стояли и смотрели на это в полном недоумении, но единственный вопрос, который они пока успели оба сформировать, был совершенно очевиден:

— Что за Гордыня и Гнева такие? Это что вы нас так теперь обзывать или так подшучивать решили? — задать его первой, однако, удалось именно Гнев.