Восстание Магов. Прижатые к земле.

— из последних сил пытался что-то прохрипеть Константин, чье легкое явно оказалось пробито — Имперские маги, наивно полагали, что сумеют забрать его себе, но я с самого начала готовил его именно для тебя! Это мой многострадальный Легион! То, ради чего я решил пожертвовать всем!

Сдирая с себя робу и несмотря на реки крови, исторгающиеся его, противящемуся всяким подобным движениям организмом, он сумел найти силы подняться и раскрыть содержимое последней капсулы:

— Но он еще не завершен до конца, дорогой Леонард! — с этими словами, ни то от приступа смеха, ни то боли, залился кровью изо рта Константин, напоследок пронзая своего сына жуткой улыбкой мертвеца — И ты сам знаешь, что должен сделать!

Он звучал так, будто так всё и было им предначертано и просчитано.

— Нет! Ты и твой проклятый Легион сгорите тут заживо! — с этими словами он отбросил Константина в сторону и, хотел было, вновь вернутся к отошедшему от шока другу.

— Но они все еще живы! — услышал вдруг Лео последние возгласы безумца — Разве ты не слышишь их зов?!

Не веря в то, что происходит, Лео уткнулся взглядом последовательно в каждый из клинков, пока они медленно приближались к нему. В его голове же, странным и непреодолимым образом, возникали «их» образы: Отто, Анна и Лиза будто тянулись к нему подобным образом.

— Прочь, прочь! Не смейте ко мне приближаться, вы! — лишь беспомощно отмахивался от них Лео, не в силах более держаться на ногах.

— Не противься им! — но тут его за руку схватил и произнес Вильгельм — Я тоже чувствую это!

— Что ты сделал! Отвечай! Сейчас же, глупый старик! — переходя почти на визг, обращался к Константину Лео.

— Думаешь, зря я писал и берег этот дневник, дурень? — лишь указывая на стол, произнес обессиленный Константин — Но, у тебя явно не найдется сейчас времени его читать, пока ты держишь угасающего друга на руках.

— Не слушай его, Вильгельм! Ты еще выкарабкаешься! Мы же обещали! — не в силах связать что-то дельное лишь уверял его Лео.

— Нет, ничего мы такого не обещали, дурень, — из последних сил удерживая веки и передвигая языком, произнес Лучший Друг — Уж в последние-то мои минуты, можешь хоть не врать самому себе?

Хоть то был и упрёк, но на лице Вильгельма расплылась теплая и успокаивающая улыбка.