Петр Романов. Клирик

— Да, ладно? Никогда бы не подумал, — проворчал он, недовольно поворачиваясь в мою сторону.

— Сможешь посетить нашу библиотеку? — тихо поинтересовался я. Кроме водителя в машине никого не было, но мне все же не хотелось, чтобы кто-то о ней когда-либо узнал?

— Это которая в склепе под землей далеко-далеко отсюда? — шепотом уточнил он, прищурившись. — И когда она стала нашей? Это же национальное достояние, или нет?

— Я напишу список книг, которые мне нужны, и список нескольких артефактов, — только вздохнул я, глядя на этого балагура.

Его вопросы по принадлежности библиотеки мне удалось проигнорировать. Я не хочу, чтобы о ней узнал кто-то ещё. Вот не хочу и всё тут. И в то же время, прекрасно понимал, что скоро рассказать кому-то придётся. Настроения мне данное знание, надо сказать, не добавляло.

— Можешь взять с собой Соню. А ты не спорь, — грозно обратился я к пантере, которая недовольно подняла морду на мои слова, разлепляя сонные глаза.

— И машину с водителем? — тут же добавил оборотень.

— И машину с водителем, — кивнул я, выходя первым, как только автомобиль остановился возле ворот поместья.

Каково было моё удивление, когда из Наташиной машины выскочил Снегирёв.

— О, какие люди, — заорал Петька, подходя к младшему клирику и протягивая ему руку, которую Снегирёв без колебаний пожал. — Столько времени прошло, целые сутки, как не виделись... Знаешь, Тёма, ты совсем не изменился. Да и я не слишком соскучился, если быть совсем уж честным.

— Вот кто, наверное, никогда не изменится, так это ты, — Снегирёв скупо улыбнулся.

— Шут и балабол.

— За это и любим многими. Не тобой, и это медицинский факт, — быстро добавил он, столкнувшись с яростным взглядом Натальи. И что их мир-то никак не берёт? — Но, Натаха, ты должна согласиться, что я был прав, когда говорил, что в монастырь ты съездишь с пользой. Вон, смотри какой прекрасный экземпляр тамошней фауны отхватила. Красавец, молод, силён, сильный маг... Дорогая, у всего этого есть обратная сторона. Я не хотел тебе о ней раньше времени говорить, но, придётся.

Как только ты с Тёмой выйдешь в свет, твои подруги тебя дружно станут ненавидеть. И, заметь, им будет за что это делать, — и он пошевелил бровями, расхохотался, и пошёл в дом, даже не дав девушке сказать ему пару слов, которые готовы были у нее вырваться в середине его тирады. Мы смотрели ему вслед, глядя, как он поднял вверх руку, шевеля кистью.

— Я его когда-нибудь убью, — прошептала Наташа ему в спину.