Петр Романов. Клирик

— Вы чего так рано вскочили? — хмуро спросил он, пытаясь рукой пригладить встопорщенные волосы, но только ещё больше их взлохмачивая.

— Я-то всегда так рано встаю, и то, можно сказать, что залежался сегодня. Так подушке мягкой обрадовался, что время сну потерял. А вот ты никогда не утруждал себя проблемой встать пораньше, — я потер плечи. — Так, я с вами мёрзнуть уже начал.

И побежал по дорожке, постепенно наращивая скорость. После сделал упражнения на растяжку, разогрел мышцы, да связки размял и вернулся к тому месту, где оставил оборотня.

Солнце уже взошло, и опасность замёрзнуть миновала. Так что я не спешил домой, а сел на лавку рядом с Петькой. Наташа ушла в дом. Она Волкова недолюбливала, и, надо сказать, он отвечал ей взаимностью.

— Что вас мир не берёт? — спросил я у Петьки, который жмурился, подставляя солнцу загорелое лицо. Надо же, вроде рыжий, а загар ровно ложится, и не обгорает же.

— Да, я свою Натаху не переваривал. Дрянь заносчивая она, потому что.

— Пояснил Петька. — И дружков всегда себе под стать выбирала. Все как один - козлы надменные. И всем нужно было Петеньку чему-то поучить. Твари, ненавижу.

— Не все двойники в иных мирах одинаковые, — покачал я головой, обдумывая его слова.

— Я прекрасно это вижу на своем собственном примере, можешь мне поверить, — поморщился он, после чего задумчиво на меня посмотрел. — Эта-то вроде бы и ничего плохого мне не делала, а осадочек всё равно остался.

— Я вот что спросить хотел, ты обучаться будешь в Академии? Или всё по вдовушкам больше промышлять? — закинув руки за голову я потянулся, разгоняя начавшую застаиваться кровь.

— А ты знаешь, пожалуй, буду. — Петька зевнул. — Это должно быть забавно. Да и цыпочек хорошеньких в этой ремесленной Академии должно быть в избытке. Есть, где развернуться.

— Ты смотри, как бы тебе за цыпочек бока не намяли, — предупредил я этого соблазнителя доморощенного. — Меня может рядом не оказаться в самый тот момент, когда твой хвост облезлый нужно будет вытаскивать из передряги.

— Да уж сам, поди, справлюсь, — небрежно предположил Волков. — В крайнем случае убегу, — махнул он рукой.

— Ты, убежишь? Мне жаль тебя огорчать, но, Петька, признайся уже сам себе, что ты себя переоцениваешь, — я расхохотался.

Смеялся я долго, искренне наслаждаясь этим смехом. Правы были наставники, не стать мне истинным клириком. Как же мне этого, оказывается, не хватало.