Петр Романов. Клирик

— Мне тоже было видение, если можно так сказать. Держи, именно он поможет тебе одержать победу в твоей предстоящей битве.

— Что это значит? — я подозрительно прищурился, но подарок принял, сразу же вложив кинжал в ножны и прикрепив к ремню на поясе. — Не над самим же собой, в самом деле, я должен одержать победу.

— Кто знает, — наверное впервые на моей памяти усмехнулся настоятель, не вдаваясь в подробности. — Сближение миров так или иначе связано с двойниками. И, если это твой двойник мутит воду, то всё может случиться.

Тем более, если судить по тому оборотню недоделанному, который таскается за тобой, одерживать победу над двойниками тебе, Пётр, уже доводилось.

— Так или иначе, такие подарки просто так не дарятся. Никогда и никому. Даже, если учесть, что всё то, что вы мне только что сказали... Ну, пускай будет частью какого-нибудь пророчества. Полагаю, что и с тем кузнецом всё было не так однозначно, я просто уверен в этом, какие бы видения не посещали дарителя.

Ведь он мог просто рассказать царевичу о них, но не дарить кинжала.

— Ты прав, такие подарки дарятся, например, на прощанье. Пришло время нам с тобой прощаться, Пётр, — отец-настоятель смиренно склонил голову. — То время, которое ты определил для себя сам, чтобы укрепить своё тело, дух и решимость в выбранном пути, закончилось.

— Как закончилось? — я растерянно смотрел на него, сразу же выбросив из головы наш странный разговор. — Я ведь еще так мало изучил.

Мне ещё столько предстоит узнать. Договор был до сентября. До начала нового учебного года. Он же в Ремесленной академии начинается первого сентября, собственно, как и в любой другой школе. А сегодня ведь...

— Сегодня двадцать девятое августа с утра календарь показал. Не думаешь же ты, что я не буду иметь совершенно никакого уважения к твоим родным, и выкину тебя из этих стен прямо перед крыльцом твоей новой школы, как раз первого сентября с утра пораньше? — он улыбнулся кончиками губ.

Я мрачно покачал головой. За два дня можно было многому научиться в стенах монастыря. Можно же было провести больше времени в субпространстве, например. Я чувствовал, что был ещё не готов уходить отсюда. Ещё много для меня неизведанного таилось в этих стенах, о чём мне могли поведать мои наставники.

Но, как бы внутренне я не сопротивлялся, мысленно не мог не согласиться с отцом-настоятелем. Да, действительно, это был бы номер.