Моя полицейская академия

Интересно, где будет та грань, когда пойму, что моя скромность сгорела на том же электрическом стуле? Размышляя над правильностью своего поведения придвинул столик на колёсиках, взял серебряную ложку и принялся за поедание манной каши. Неплохо.

– Кашу ты готовил? – поднял я взгляд на бородача.

– Да, господин.

– Вкусно. Спасибо.

– П-пожалуйста. – немного удивился мужик.

Через несколько минут конопатый принёс чашку кофе без молока, хотя завтрак уже почти закончился. Вместе с ним прошёл и Седой, который вчера привозил меня домой.

– Машина подана, господин Брюс, – произнёс он угрюмым басом.

– Машина подождёт. – я взял кружку горячего кофе и с блаженством сделал глоток.

Седой прокряхтел. Видать не привык к такому Брюсу Каттани. Видимо, я всё-таки не попал с характером мальчишки. Что этот громила, что бородатый с конопатым показали небольшое удивление. Выходит, Брюсик был куда попроще. Сейчас попробуем иначе.

– Мне страшно. – произнёс я жалобным голосом.

Седой, держа руки в карманах, чуть хмыкнул. Расслабился в плечах.

На лице показалась снисходительная улыбка. Ясно. Значит, всё-таки пацан был мягкотелым пьянчугой. Может, не мог справиться с домашним напряжением? Вот и бухал по-чёрному? Не каждому будет в радость жить среди десятков родственников, а ещё наследников. Конкуренция, давление, наверняка, подковёрные интриги. Это всего лишь теория и дела, естественно, могли иметь совсем другой оборот.

– Вы постоянно всего боитесь. Советую довериться вашему отцу - полицейская академия сделает вас бесстрашным мужчиной рода Каттани.

– Ты прав, Филипп.

– Я - Брок, господин, – поправил меня седой.

– Да какая разница. Слуга есть слуга. – смотрел я ему в глаза совсем недоброжелательным взглядом. Между ним и умершим Брюсом явно не было тёплых отношений. Его снисхождение мне не по вкусу, так почему бы не поставить его на место? Всё для тебя, пацан. Хоть как-то отблагодарю за полученное тело. А этот напыщенный чувак пусть думает что хочет.

Седой на миг замер, затем кашлянул в кулак: «Что с этим мелким ублюдком? Совсем мозги пропил? Сучёныш.

..»

Они стояли трое и наблюдали, как постепенно пустеет кофе в моей кружке. Когда на дне осталось пара глотков, я отложил стакан и поднялся с кровати.

– Что с моими вещами, Филипп? – взглянул я на Седого.

Он стиснул зубы. Интересно: насколько хватит его терпения?

– Уже собраны. То что разрешил вам отец. А разрешил он немногое.

– Понятно. Идём. Пора мне покинуть отчий дом. Будете провожать меня.

Я первым вышел из спальни.