Багровый прилив

– Мы пришли к тебе, – продолжил Ларразабал, – потому, что без твоего ведома и без твоего слова ни один человек не проведёт нас через Ниинские горы.

– Власть моя не столь велика, – покачал седой головой старейшина, каждое движение его было медленным, словно наполнен жидкостью, которую он боялся расплескать, – и ты легко найдёшь тех, кто ходит через горы, не прислушиваясь к словам старших и мудрых.

– Эти люди ненадёжны, и мы не можем полагаться на них. Они пообещают провести нас, а сами могут перебить всех на ночной стоянке или завести в логово своих приятелей-разбойников.

– И будут глупцами, если ты говоришь от лица тех людей стали и пороха, что пьют в наших тавернах уже вторую неделю. Нет такой банды, что могла бы остановить вас.

– И куда мы пойдём после? – встрял в разговор Эшли. – Не зная гор, не зная троп. Да и нет у нас времени искать наглецов, что не желают слушать тебя, достопочтенный. Мы собрались здесь, и нам надо уйти из города до истечения этой недели.

– Торопливость никогда не приводила ни к чему хорошему, – изрёк тоном законоучителя старейшина, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Я не стану грозить тебе, достопочтенный, не стану говорить, что если солдаты задержатся в городе ещё, то крови не избежать. – Тут Эшли ничуть не кривил душой. Об этом сообщил ему Кастельянос перед уходом. Солдаты надоели саркам, и те уже точат по домам ножи, готовясь пустить кровь пришельцам при первом удобном случае. А уж за поводом дело не станет – в этом были уверены и Кастельянос, и сам Эшли.

Он давал возможность старику сохранить лицо – он просил его, а не приказывал, как мог бы. И по лицу древнего как горы сарка, в чьих жилах, быть может, текла не только человеческая кровь, Эшли видел, что тот оценил и скрытые угрозы, и протянутую руку.

– Я дам знать, когда приму решение, – наконец после затянувшийся паузы произнёс старейшина, – а теперь оставьте меня.

Ортл Ларразабал низко поклонился ему, прежде чем выйти из комнаты. Эшли же ограничился вежливым кивком. Не теряя времени, они покинули дом старейшины и направились к постоялому двору, где для них загодя заняты места. Конечно, о собственной комнате на постоялом дворе Эшли мог только мечтать, но после долгой дороги и ночёвок в почтовых трактирах городские удобства, даже самые скромные, были для него отрадой.