Багровый прилив

Первое время Антрагэ ковырял вилкой мясо, делая вид, что ест, и пару раз подносил бокал с вином к губам, но не пил. Он изучал торгового князя. Антрагэ помнил Мондави по визиту последнего в Эпиналь, где титулованный заграничный гость вызвал фурор на несколько дней. Все только и обсуждали этого мрачного человека, избегающего глядеть другим в глаза. Манера одеваться с элегантной скромностью и в целом невыразительная внешность торгового князя стали причиной того, что его прозвали «серым мышонком».

В те времена Антрагэ не видел Мондави так близко, как теперь, и только сейчас понял, отчего тот избегает смотреть другим в глаза. Взгляд выдавал его – это был взгляд убийцы и садиста. Человека, наслаждающегося страданиями и смертью других.

Антрагэ вспомнились истории о дуэлях Мондави – как он играл со слабыми противниками, будто кошка с мышью, о том, что на телах иных его противников находили по полтора десятка ранений, что кое-кто из них был жив и молил торгового князя о пощаде, но никогда не получал её.

Прежде Антрагэ не придавал этим историям особого значения, однако теперь начал понимать, что все они правдивы.

Мондави тоже первое время изучал Антрагэ и не спешил заводить разговор. Капитан Квайр и вовсе отправился куда-то по своим делам, заявив, что ему при встрече двух аристократов, обсуждающих тайные дела другого государства, делать точно нечего. Добавив, что в чужие дела нос он предпочитает не совать. Антрагэ при этих его словах едва удержался от язвительного смешка.

– Вы пригласили меня на встречу и молчите, князь, – первым нарушил тишину, царившую в кабинете, Антрагэ. – Быть может, всё же расскажете, что вам нужно от опального барона?

– Не скромничайте, – отмахнулся Мондави, оставив в покое свой бокал с вином, в котором также лишь смочил губы, – о вашей миссии в Водачче я отлично знаю. У моей супруги приличный штат слуг родом из Адранды, а если быть точным – из Фиарии, а если уж совсем точно, то из земель её родича графа де Кревкёра.

Он и сам, бывает, наезжает к нам со свитой из обожаемых им чёрных рейтар.

Голос его был тихим, тон – ровным и спокойным. Манера речи торгового князя напоминала манеру Уберто деи Бизонизи – личного банкира герцога Фиарийского. Отличался лишь акцент, Бизонизи произносил слова с гортанной чёткостью, присущей барлетцам, в голосе же Мондави как будто вовсе не было никаких интонаций.