Мастер Ветра. Искра Зла

А коли приказывают, нужно спину в поклоне гнуть и бежать выполнять. Еще и убить могут или ранить – тоже беда. Идите домой, братья. Коли стыдно станет, сказывайте – я вас принять отказался. Ни к чему моему командиру охотники…

Я еще раз поклонился переминающимся с ноги на ногу лесным братьям, повернулся и зашел в палатку Ратомира. Сил больше не было смотреть на побледневшие от стыда лица родичей. 

– Знатные были воители? – поинтересовался Ратомир, жестом указывая мне на раскладное креслице возле стола.

– Они одни твоего войска стоили, – грустно кивнул я.

– Все девять семей отроков прислали. 

– Я бы после твоих слов не ушел, – хмыкнул принц. – На колени бы встал, а остался бы.

– Да и я бы не ушел, – настроение стремительно улучшалось. – Гордость бы не дала. 

По натянутому пологу шатра упругой плетью вдарил первый порыв дождя. И зашелестел, зашумел, защелкал по пыльной земле, уговаривая открыться тугие зеленые мешочки на кистях черемухи. 

Осторожно, бочком, вошел мокрый, словно выдра, пахнущий потом и дождем Велизарий.

 

– Сродственник ваш спрашивал, где шатры стрелецкие стоят, – округлив глаза, громко зашептал слуга мне в затылок. – Ну, это. Я показал. И что к Инчуте на довольствие встать надобно, это, объяснил… Ежели што не так, дык я сбегаю…

– Все так. Молодец, – и, улыбаясь всеми зубами, подмигнул заинтересовавшемуся принцу. – В войске твоем теперь двадцать три Мастера Ветра. Да и три сотни прочих лесных, с луком с детства знакомы…

Глава 15

15

Дождь шел шесть дней.

Может и меньше – ветер дул с юго-запада, да только принц уже на третий день вынужденного безделья, вдруг перестав словно зверь в клетке вышагивать по шатру, приказал готовиться к утреннему выходу. Так и получилось, что с самого утра, в дождливой мороси, армия выстроилась в походный порядок и двинулась ведиградским трактом. 

В последний день весны мой легконогий ветреный друг разорвал сплошную пелену облаков, увлек небесную воду дальше на север – мыть заречные баронства от зимней грязи.

Меж заметно посветлевших туч стало просвечивать солнышко. На душе полегчало и даже идти стало как-то легче.

Старики говорят: весной от бочки воды – ложка грязи, а осенью наоборот, от ложки воды – бочка грязи. Растянувшаяся чуть ли не на версту колонна, усердно утаптывала тоненький слой разжижевшей земли. Да так, что у идущих впереди под ногами хлюпало, а последние шли уже по затвердевшей дороге. 

Тракт шел вдоль опушки Брошенного леса.