Мастер Ветра. Искра Зла

Отец отправит кого-нибудь по моим следам. Подождет еще несколько дней и отправит. Следопыты легко найдут ту маленькую полянку с останками и следы, уходящие на север. Две лошади с седоками, еще одна – свободна, и я – бегом. Легко решить, что двое незнакомцев взяли меня в плен… 

Вторым знаком стала руна «Странник». И «Долг» сразу – следом. Они поймут. Должны понять! Сын Белого оказался в долгу перед чужестранцами. 

Потом я подвинул кусок бересты, чтоб следующие знаки шли ниже первых трех, и добавил руну «Обретение».

Она похожа на солнце в зените – яркая, светлая, теплая. Мне всегда она нравилась больше других. Благо, что и значений у неё было уйма. 

Указывать, что двигаюсь в сторону Ростка, смысла не имело. Не пней же дубовых, а настоящих лесовиков отец пошлет на поиски единственного сына. Ну, пусть и не первого ребенка в семье – у меня четыре старших сестры, – но сына-то единственного!

А вот что сделать нужно было обязательно – это оставить весточку матери. Все-таки я младший из детей. И хотя уже который год в одиночку бегаю по нашему лесу, в Росток ездил только с отцом и дядьями.

Мама точно станет волноваться… И следующей руной стала перевернутая «Волнение». И завершила все послание «Любовь». 

Старики говорят – руны больше передают настроение пишущего, чем их общепринятый смысл. Ну, вроде как наконечник стрелы, который я использовал вместо стила, сам вычерчивает невидимые линии, передающие другое, скрытое послание. Изменяющее смысл священных знаков. Может и так. И даже – хорошо, коли так.

Ибо составлял я послание семье ранним утром, усевшись на седло лицом на восход и хорошенько помолчав. Был я расслаблен и сосредоточен. И волновался лишь о том, чтоб моя семья не волновалась. 

Вышло вроде неплохо.

Подошла моя соловая лошадка. Ткнулась в ухо – поблагодарила за спокойную ночь. И за то, что, увидев, в каком состоянии копыта, весь день бежал рядом, а не взгромоздился в седло. Времени и инструментов, чтоб облегчить страдания желтовато-золотистой, с белыми гривой и хвостом, поджарой кобылки у меня не было.

 

Ночью приходил медведь. Он был сыт и любопытен. Поздоровался со мной и неслышно ушел. Наверное, заторопился к заваленному сучьями и хвоей трупу наемника. Медоеды отчего-то предпочитают слегка подгнившее мясо. 

Жеребчики всхрапывали и били копытами. Плясали, пытаясь заслужить благосклонность кобылки. И совсем не боялись. Соловушка хитро щурила глаза и потряхивала гривой, отгоняя кружившую над поляной летучую мышь.