Мастер Ветра. Искра Зла

  

– Князь-батюшка спрашивает, прынц-то как к тебе прибился?

– Так получилось, – улыбнулся я такой резкой перемене. – Ряду чужестранцу дал, в Росток их привести. Вот и привел… Ты это, иди давай. Светлейшему скажи… обещанное я исполнил. Завтра скот посмотрю еще, да и пойду.

Лоб дворового человека наморщился. Я был уверен – половину забудет, другую переврет. Надо было идти самому.

Старики говорят, что когда солнце касается брюхом горизонта, ступени небесной лестницы кончаются, и золотой диск попросту падает на дно земли.

Причем, бывает, шлепается, что до утра выправить бока не может – так и вылезает приплюснутым. Иногда и того более – трескается. На небе ни облачка, а оно полосами идет. Верная примета – будет буря. Не по душе солнцу таким битым по небу ходить, стыдно. Злится оно. А оттого ветры дикие налетают и другие непотребства. Грозы да ураганы – от злобы и есть – это всякий знает.

Слава Спящим, тогда светило ушло спать чистеньким. Быстро темнело. По изогнутым улицам отправились первые патрули ночной стражи.

У таверн и столовых зажигали фонари. Дома стремительно размывались, становились одинаково-серыми.

– Соловушку то глянуть, – вскинулся я. – Ночь же скоро, чего ж это я… Со скотиной провозился, а лебедушка-то моя…

– Я не скотина, – обиделся княжеский гонец и замолчал. Там и семенил сзади, надув щеки и сверкая глазами, пока не показался мост через канал, окружающий детинец.

Чуть кивнув скучающим у ворот дружинникам, почти бегом вбежал в верхнюю крепость ростокского князя.

 

– Парнишка со мной, понимаш, – не слишком уверенно выдохнул приотставший запыхавшийся верзила. 

– Да мы видим, – заржали воины. – Как же иначе-то?!

Похоже, дворового в казармах не слишком жаловали. 

Слева, из пристроенной к стене кузницы, пахло, царапая нос, огнем и раскаленным железом. Из казарм вился язык запахов пота, кожи и прокисшего пива. Чистым бельем, пылью и жареным мясом тянуло с крыльца княжеского терема. Лошади, переговаривавшиеся в здоровенном сарае, располагались справа.

 Именно к ним я и отправился.

У моей лошадки все было в полном порядке. Копыта, поправленные знающим конюхом, больше не причиняли ей боль.  От внимания рослых боевых коней выгибала лебединую шею, игриво переступала и косила большущими глазами. 

В конюшне было сухо и чисто. В яслях – перемешанный с молодой крапивой овес. По углам старые веники пижмы и полыни, отгоняющей насекомых. Пол присыпан соломой.